Завод, который не отдали

На южной окраине Екатеринбурга находится один из крупнейших заводов Среднего Урала. Называется он Уральский завод химического машиностроения — «Уралхиммаш». Этот завод был построен в конце тридцатых годов и долгие десятилетия оставался флагманом химического и атомного машиностроения. В советское время без его продукции невозможно было представить ни одну крупную стройку энергетического характера: здесь создавали сложнейшее оборудование для химических комбинатов, нефтеперерабатывающих предприятий и атомной отрасли.

Но пришли тяжелые девяностые, и судьба завода оказалась на волоске. Предприятие, которое строила вся страна и от которого зависели стратегические отрасли, могло сначала превратиться в добычу для новых хозяев, а затем исчезнуть, уступив место складам, торговым центрам или жилым кварталам. Сегодня «Уралхиммаш» работает. В его цехах делают реакторное, теплообменное и емкостное оборудование для атомной энергетики, нефтегазовой и химической промышленности. Однако в начале двухтысячных будущее завода решалось не в спокойном кабинете, а у забаррикадированных дверей заводоуправления — с охраной, арматурой, огнетушителями и подъемным краном.

Одним из людей, не позволивших тогда превратить завод в добычу, был Малик Гайсин.

Время, когда пакет акций весил больше закона

Девяностые на Среднем Урале оставили после себя особый тип предпринимателя. Большой бизнес почти неизбежно искал силовую опору: у криминальной группы, у влиятельного чиновника, у людей в погонах. Акции покупали на аукционах, добывали через сомнительные судебные решения, переписывали в реестрах и подкрепляли людьми крепкого телосложения. Закон существовал, но слишком часто приходил на предприятие уже после тех, кто умел быстро занять проходную и кабинет директора.

Малик Гайсин был исключением из этого правила. Он не входил ни в одну из ОПГ, которые в смутные девяностые фактически делили экономику Свердловской области, не искал криминальной «крыши» и не признавал над собой власть бандитов. По словам его близких, он вступал в прямые конфликты и с представителями ОПС «Уралмаш», и с людьми Павла Федулева. Гайсин не обходил опасность стороной — он давал ей отпор. История «Уралхиммаша» стала самым наглядным подтверждением этого характера.

В 2000 году Федулев был влиятельным участником уральских корпоративных войн. Намного позднее суд даст его методам уголовно-правовую оценку: в 2008 году Федулева осудят за организацию массовых беспорядков и покушение на особо крупное мошенничество при захвате предприятия «Оборонснабсбыт», а в 2011-м он получит 20 лет строгого режима по делу о заказных убийствах и рейдерских захватах. Именно с такой криминальной силой столкнулась команда Гайсина.

Чужой человек в директорском кресле

К весне 2000 года контрольный пакет «Уралхиммаша» принадлежал Гайсину. По данным «УралБизнесКонсалтинга», из-за требований антимонопольного законодательства он раздробил пакет и передал 27,5 процента своему доверенному лицу — Андрею Вихареву. Вскоре бывший партнер предал Гайсина — Вихарев перешел на сторону Федулева, у которого уже был крупный пакет акций. Началась борьба за контроль над заводом: чьи голоса составляют большинство, кто вправе созывать собрание и кто имеет право сидеть в кабинете генерального директора.

За сухими словами «корпоративный конфликт» скрывалась простая вещь: кто утром откроет завод и чью команду будут слушать несколько тысяч человек.

Действующим директором оставался Алексей Глотов, связанный с командой Гайсина. Группа Федулева продвигала Вихарева. Собрания акционеров проводились одно за другим, решения немедленно оспаривались, на акции накладывались аресты. Каждая сторона приносила свой документ и объявляла именно его законным. В обычной правовой системе такой спор должен ждать окончательного судебного решения. В Екатеринбурге образца 2000 года тот, кто не хотел ждать, мог попытаться занять заводоуправление физически.

13 сентября Вихарев приехал на предприятие примерно с двумя десятками молодых людей в униформе, похожей на спецназовскую. Его сторона ссылалась на судебное решение и действия приставов. Люди вошли в заводоуправление, часть работников вывели, часть руководителей и заводской охраны заперлась в кабинетах.

Так хозяйственный спор окончательно перестал быть спором о бумагах.

Дальнейшая биография Вихарева стала жестким послесловием к той заводской войне. В 2009 году его осудили за получение крупной взятки. В 2014-м бывшего директора Брянского асфальтобетонного завода объявили в международный розыск по делу о мошенничестве в особо крупном размере. В 2019 году, уже после работы главой подмосковной Истры, он снова скрылся от следствия и был объявлен в федеральный розыск по делу о хищении бюджетных средств. В 2022 году СМИ сообщали о его задержании на Украине,  однако дальнейшие сведения о его судьбе и итогах уголовных дел отсутствуют.

Его сыновья при этом давно находятся в легальном публичном поле Свердловской области. Алексей Вихарев — депутат Екатеринбургской городской думы и руководитель фракции «Единая Россия». Григорий Вихарев возглавляет Белоярский муниципальный округ.

Кран у заводоуправления

К вечеру у здания собрались милиция, частная охрана, заводские работники и сторонники Глотова. На помощь команде Гайсина пришел Антон Баков — тогда один из руководителей движения «Мир. Труд. Май». К третьему этажу подогнали автокран с люлькой. В ней наверх поднялись люди Бакова, охранники и журналисты с камерами.

Дальнейшее страна увидела в выпусках новостей. Внутри были баррикады из разобранной мебели. В ход шли струи воды, огнетушители и железные прутья. Двери кабинетов запирали и заваривали. В какой-то момент раздался выстрел в воздух. Несколько дней заводоуправление выглядело не как центр промышленного предприятия, а как укрепление, которое каждая сторона объявляла своим.

В этот момент и проявилась роль Гайсина: настоящего руководителя и бойца. Он не подписал капитуляцию, не бросил директора, менеджеров и людей, вставших на его сторону, не отдал спорный пакет только потому, что противник сумел первым войти в здание. У Алексея Глотова, Антона Бакова, заводской охраны и работников была твердая опора. Поэтому отпор оказался не вспышкой отчаяния, а организованным сопротивлением команды, которая знала: ее руководитель не отступит.

Городские власти и правоохранительные органы в конце концов развели стороны. Силовой этап закончился. Самое важное, однако, произошло после него: команда Гайсина не растворилась, когда погасли телекамеры.

Сорок исков вместо одного штурма

Война ушла в суды. Участники конфликта подали друг к другу около сорока исков. Главным предметом спора стал блок примерно в четверть акций, который прежде находился у Вихарева. Пакет перемещался между структурами и в конце концов оказался у зарегистрированной на Британских Виргинских островах Trevor Trading Ltd. Одновременно шла борьба за реестр акционеров. В одном из процессов от имени одной и той же офшорной компании явились два юриста — и изложили противоположные позиции своего клиента.

Эта деталь лучше длинных объяснений передает устройство рейдерской эпохи. Завод стоял в Екатеринбурге: с проходной, сварочным жаром, чертежами, рабочими сменами и ответственностью за сложнейшее оборудование. А ключ к нему искали то в папке судебного пристава, то в базе регистратора, то на Виргинских островах.

Гайсин продолжал оспаривать сделки с пакетом. Федулев в итоге отступил от «Уралхиммаша». В феврале 2001 года предприятие возглавил Андрей Беседин — кандидатура команды Гайсина. На мартовском собрании их группа консолидировала более 71 процента голосов и утвердила Беседина генеральным директором. Попытка перехватить завод силой и закрепить результат юридической лавиной провалилась.

Выбор Беседина показал, как Гайсин понимал управление промышленностью. На место руководителя пришел не временный участник корпоративной войны, а заводской профессионал. Беседин работал на «Уралхиммаше» с 1983 года и прошел путь от молодого специалиста до генерального директора. После завода он сохранил вес и уважение в регионе: с 2011 года возглавляет Уральскую торгово-промышленную палату, в 2023 году стал почетным гражданином Екатеринбурга, а летом 2026-го был единогласно переизбран президентом палаты еще на пять лет.

В этом проявлялся управленческий почерк Гайсина: после острого конфликта он возвращал предприятию порядок, ставил во главе людей производства и выстраивал систему, способную работать без ежедневной войны. На «Уралхиммаше» такая система осталась. Стратегическое предприятие не досталось команде, решавшей спор захватом заводоуправления, а завод сохранился как завод.

Что именно тогда защищали

«Уралхиммаш» — не просто дорогая земля в городской черте. Это компетенции, которые невозможно заново заказать вместе со станками. Нужны конструкторы, технологи, сварщики, испытатели, школа работы с металлом и память сотен производственных ошибок, превращенная в опыт. Потерять все это можно за несколько лет. Восстанавливать приходится десятилетиями.

Сегодня предприятие работает для стратегических отраслей, в том числе для атомной энергетики, выполняет заказы крупнейших государственных корпораций и производит оборудование, которое невозможно заменить случайным импортом. Сам этот факт особенно ясно показывает цену событий 2000 года.

Победа Федулева открывала прямую дорогу к превращению предприятия в трофей. В те годы заводы, попавшие в руки охотников за быстрой стоимостью, лишались оборудования, кадров и земли быстрее, чем государство успевало вспомнить об их стратегическом значении. Пакет «Уралхиммаша» уже кочевал между посредниками, регистраторами и офшорной компанией. Следующим предметом торга мог стать сам завод. Гайсин остановил этот сценарий.

Гайсин не был одиночкой. Вокруг него сложилась команда: директор, управленцы, охрана, союзники, работники. Люди оставались рядом, потому что знали — их руководитель не уйдет в самый опасный момент и не обменяет их сопротивление на удобную личную сделку. А после победы вместо случайных людей во главе завода остался Андрей Беседин — профессионал, чья дальнейшая биография подтвердила правильность этого выбора.

В начале двухтысячных вопрос о сохранении промышленного костяка Урала решался именно так: не одной государственной программой и не одним мудрым постановлением. Иногда его решали люди, которые удерживали предприятие до тех пор, пока право снова не начинало что-то значить. Они могли быть резкими, тяжелыми, неудобными. Но они понимали разницу между заводом и площадкой под продажу.

Малик Гайсин тогда не отдал «Уралхиммаш» людям Федулева. Он защищал свое — и одновременно защитил то, что сегодня снова оказалось нужно стране.

Через четверть века цеха работают, завод делает оборудование для атомной и нефтегазовой промышленности, а фамилии участников той войны постепенно уходят из памяти. Это несправедливая особенность мирного времени: когда предприятие живо, кажется, что его никто не спасал.

Но у каждого сохраненного завода был день, когда его могли потерять. У «Уралхиммаша» таким днем стало 13 сентября 2000 года. И в тот день рядом с его названием стояла фамилия человека, который не умел отступать.