ЗАПАДНАЯ СИБИРЬ НА ГРАНИ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ КАТАСТРОФЫ. КТО ОТВЕТИТъ ЗА УНИЧТОЖЕНІЕ ВЕЛИКИХъ СИБИРСКИХъ Рѣкъ?
Милліоны тоннъ буровыхъ отходовъ, тысячи нефтяныхъ аварій, милліарды рублей экологического ущерба и исчезающіе популяціи осетра, муксуна и нельмы. Что происходитъ на мѣсторожденіяхъ «Роснефти» и почему государственная система экологического контроля не способна окончательно рѣшить проблемы, известные уже десятилетіями? Расследованіе «Вѣстника эпохи».
Западная Сибирь — одно изъ величайшихъ природныхъ богатствъ Россіи. Здесь находятся огромные массивы тайги, крупнейшіе водно-болотные системы Сѣверного полушарія, тысячи рѣкъ и озеръ, образующихъ сложнейшую природную сѣть. Эти территоріи служатъ мѣстомъ обитанія звѣрей, гнѣздованія милліоновъ птицъ, воспроизводства редкихъ видовъ рыбъ. Именно здесь берутъ начало многочисленные водотоки, питающіе великіе сибирскіе рѣки Обь и Иртышъ. И именно здесь на протяженіи последнихъ шестидесяти лѣтъ Россія добываетъ нефть, обеспечивающую экономическую и энергетическую безопасность государства.
Никто не собирается отрицать заслуги россійскихъ нефтяниковъ. Въ тяжелейшихъ климатическихъ условіяхъ, среди болотъ, морозовъ и бездорожья, они создали одну изъ крупнейшихъ нефтедобывающихъ системъ мира. Нефть обеспечиваетъ страну экспортными доходами, наполняетъ бюджетъ, позволяетъ развивать промышленность и выполнять стратегическіе государственные задачи. Тысячи инженеровъ, геологовъ, буровиковъ, нефтяниковъ ежедневно выполняютъ исключительно сложную и необходимую работу. Но стратегическая значимость отрасли не можетъ становиться индульгенціей, освобождающей ее отъ ответственности за состояніе окружающей среды.
Именно здесь проходитъ принципіальная граница между государственными и узкокорпоративными интересами. Когда экологическіе требованія начинаютъ рассматривать какъ помеху добыче, а природоохранный контроль — какъ препятствіе выполненію производственныхъ плановъ, государство рискуетъ заплатить за сегодняшнюю нефть необратимыми потерями въ будущемъ. Современные тѣхнологіи позволяютъ добывать углеводороды, существенно снижая ущербъ природе, но для этого необходимы инвестиціи, тѣхнологическая дисциплина и независимый контроль. Экономія на природоохранныхъ мѣропріятіяхъ не можетъ оправдываться стратегическими интересами страны, поскольку сохраненіе ее природныхъ ресурсовъ — такой же стратегическій интересъ.
Сегодня «Вѣстникъ эпохи» обращается къ одной изъ самыхъ болезненныхъ проблемъ западносибирской нефтедобычи — обращенію съ отходами буренія, такъ называемымъ буровымъ шламомъ. Въ сочетаніи съ многочисленными нефтяными аваріями и нарушеніями при рѣкультиваціи земель эта проблема создаетъ долгосрочную угрозу водно-болотнымъ экосистемамъ регіона. Она имеетъ многолетнюю исторію, подтверждается отдельными судебными рѣшеніями и одновременно оставляетъ множество вопросовъ, на которые до сихъ поръ нѣтъ публичныхъ ответовъ. За промышленными отчетами и заключеніями экологическихъ экспертизъ скрывается простой вопросъ: что останется отъ Западной Сибири после того, какъ будутъ добыты последніе милліарды тоннъ нефти?
Сѣмь милліоновъ метровъ буренія за одинъ годъ. Куда исчезаютъ отходы?
Масштабъ производственной деятельности нефтяныхъ компаній можно представить на примере одного предпріятія — «РН-Юганскнефтегаза», крупнейшего нефтедобывающего актива «Роснефти». По офиціальной информаціи корпораціи, въ 2024 году предпріятіе пробурило 7 милліоновъ метровъ горныхъ породъ, что составило 23% всей проходки въ эксплуатаціонномъ буреніи россійской нефтяной отрасли. За одинъ годъ было построено 1612 нефтяныхъ скважинъ, более тысячи изъ которыхъ — горизонтальные. На мѣсторожденіяхъ работали 136 буровыхъ станковъ эксплуатаціонного буренія и 84 установки для зарезки боковыхъ стволовъ.
«РН-Юганскнефтегаз» разрабатываетъ 40 лицензіонныхъ участковъ общей площадью около 21 тысячи квадратныхъ километровъ. Съ начала своей деятельности предпріятіе добыло более 2,7 милліарда тоннъ нефти, обеспечивъ Россіи колоссальные экономическіе рѣзультаты. Однако каждая новая скважина означаетъ не только дополнительную добычу углеводородовъ, но и образованіе значительныхъ объемовъ производственныхъ отходовъ. Изъ недръ поднимаются горные породы, буровые растворы, тѣхнологическіе жидкости, содержащіе разнообразные химическіе компоненты, соли, нефтепродукты и другіе вѣщества.
Буровой шламъ — не просто земля, которую вынули изъ скважины. Въ зависимости отъ применяемыхъ тѣхнологій онъ содержитъ загрязняющіе вѣщества, причиняющіе вредъ почвамъ, поверхностнымъ и подземнымъ водамъ. Именно поэтому обращеніе съ нимъ регулируется природоохраннымъ законодательствомъ, а тѣхнологіи переработки должны обеспечивать сниженіе опасности получаемого матеріала. Но что происходитъ, если переработка существуетъ въ экологическихъ отчетахъ, а на производственной площадке осуществляется съ отступленіями отъ установленной рецептуры?
Еще въ 2013–2014 годахъ Росприроднадзоромъ была подготовлена аналитическая справка о предполагаемыхъ системныхъ нарушеніяхъ законодательства въ сфере обращенія съ отходами на территоріи Ханты-Мансійского автономного округа. Матеріалы направлялись въ Советъ безопасности Россіи. Уже тогда серьезные сомненія вызывало соответствіе между объемами буренія, фактическимъ образованіемъ отходовъ и сведеніями, отражаемыми въ государственной экологической отчетности. Особенно много вопросовъ возникало къ тѣхнологіямъ, позволявшимъ перерабатывать буровой шламъ непосредственно на мѣсторожденіяхъ и использовать полученный матеріалъ для отсыпки дорогъ и промышленныхъ площадокъ.
Въ справке приводились слѣдующіе данные: за 2013 годъ въ ХМАО было пробурено около 13 милліоновъ погонныхъ метровъ скважинъ, тогда какъ въ государственной статистической отчетности отражалось 3,641 милліона тоннъ отходовъ производства и потребленія. Расчетъ объема выбуренной породы съ примененіемъ использовавшихся тогда коэффиціентовъ давалъ оценку потенціального образованія отходовъ буренія порядка 9 милліоновъ тоннъ.
Волшебное превращеніе опасного отхода въ строительный матеріал
Тѣхнологическая схема переработки бурового шлама на первый взглядъ выглядитъ убедительно. Нефтяная компанія передаетъ отходъ спеціализированному подрядчику, который смѣшиваетъ его съ цементомъ, пескомъ, сорбентами и другими компонентами. После обработки долженъ получаться матеріалъ, пригодный для использованія при строительстве промышленныхъ дорогъ, обустройстве площадокъ и рѣкультиваціи нарушенныхъ земель. Государственная экологическая экспертиза оцениваетъ тѣхнологическую документацію, после чего предпріятіе получаетъ возможность применять соответствующую тѣхнологію въ предусмотренныхъ условіяхъ.
Въ Западной Сибири использовались, въ частности, тѣхнологіи полученія матеріаловъ «Буролит» и «РЕСОИЛ». Последняя представляетъ особый интересъ, поскольку ее химическій и тѣхнологическій смыслъ достаточно подробно раскрывается въ россійскомъ патенте № RU2593289C1, опубликованномъ въ 2016 году. Авторомъ изобретенія указанъ Алексей Викторовичь Чупинъ, патентообладателемъ — ООО «СѣверЭкоСервис». Документъ описываетъ производство строительного матеріала изъ нефтесодержащихъ буровыхъ отходовъ съ использованіемъ цемента, песка и діатомита — природного сорбента.
Въ запатентованной рецептуре содержаніе цемента составляетъ отъ 1 до 15% массы бурового отхода, діатомита — отъ 0,1 до 5%, а песка — отъ 10 до 40% объема отхода. Цементъ долженъ обеспечивать отвержденіе и связываніе компонентовъ смеси, діатомитъ — сорбировать загрязняющіе вѣщества, песокъ — формировать необходимые свойства матеріала. Конкретные пропорціи определяются тѣхнологіей и характеристиками исходного сырья. Такимъ образомъ, безопасность конечного продукта зависитъ не отъ его названія и не отъ наличія разрешительного документа, а отъ реального выполненія производственныхъ операцій.
Теперь переведемъ эти цифры на языкъ промышленной экономики. Для переработки 100 тысячь тоннъ бурового отхода по приведенному діапазону рецептуръ требуется отъ 1 до 15 тысячь тоннъ цемента.
При годовомъ объеме буренія въ 7 милліоновъ погонныхъ метровъ расчетная масса образующихся буровыхъ отходовъ, согласно использованной въ нашемъ исследованіи методике, можетъ достигать 5 милліоновъ тонн. Если перерабатывать такой объемъ по тѣхнологіи, предусматривающей добавленіе 10% цемента, на мѣсторожденія необходимо ежегодно завозить около 500 тысячь тоннъ цемента — это 25 тысячь рейсовъ двадцатитонныхъ грузовиковъ! И это исключительно для капсулированія бурового шлама, безъ учета потребностей строительства скважинъ, дорогъ и другихъ промышленныхъ объектовъ. Возникаетъ принципіальный вопросъ: где документальное подтвержденіе поставокъ этихъ колоссальныхъ объемовъ цемента и другихъ связующихъ матеріаловъ? Это огромные матеріальные потоки, которые невозможно обеспечить безъ закупокъ, транспортировки, складированія и документального учета. Каждая тысяча тоннъ должна оставлять слѣдъ въ желѣзнодорожныхъ накладныхъ, автомобильныхъ перевозкахъ, складскихъ журналахъ и производственной документаціи. Такъ вотъ, этого слѣда въ документахъ компаній - переработчиковъ попросту нѣтъ.
И здесь находится ключь къ возможному раскрытію многолетней схемы псевдопереработки буровыхъ отходовъ. Если подрядчикъ заявляетъ объ утилизаціи сотенъ тысячь тоннъ шлама, но не можетъ подтвердить расходъ необходимого количества цемента, сорбентовъ и другихъ компонентовъ, возникаетъ обоснованное сомненіе въ соблюденіи тѣхнологического регламента.
Фактически вместо полноценного обезвреживанія и капсулированія бурового шлама цементомъ и спеціальными связующими компонентами могла происходить лишь имитація переработки. Подъ видомъ экологически безопасного «буролита» потенціально опасные отходы распределялись по огромнымъ территоріямъ Западной Сибири, создавая угрозу загрязненія почвъ, болотъ и водныхъ объектовъ. Именно въ этомъ заключается трагическая суть проблемы буролитового загрязненія: вместо устраненія экологической опасности ее могли многократно расширять, превращая нефтепромыслы въ источники долговременного загрязненія уникальныхъ природныхъ экосистемъ.
«ЭКОС»: кто контролируетъ рынокъ переработки бурового шлама?
Особое вниманіе въ контрольной деятельности Росприроднадзора уделялось компаніи «ЭКОС», работавшей въ сфере обращенія съ отходами нефтедобычи на территоріи ХМАО. Въ постановленіи Третьего арбитражного апелляціонного суда отъ 30 декабря 2020 года по дѣлу № А33-5136/2019 прямо указано, что единственнымъ акціонеромъ ЗАО «ЭКОС» являлся Степанъ Владимировичь Пыталевъ. Судъ исследовалъ отношенія между «ЭКОС» и Красноярскимъ заводомъ проппантовъ, включая займы и взаимосвязи участниковъ компаній.
Примечательно, что спустя годы «ЭКОС» продолжала фигурировать въ судебныхъ дѣлахъ, непосредственно связанныхъ съ объектами «РН-Юганскнефтегаза». Такъ, въ дѣле № А75-23679/2023 рассматривалось обращеніе съ отходами буренія IV класса опасности на кустовыхъ площадкахъ № 606, 634 и 637 Пріобского мѣсторожденія. Къ разбирательству привлекались «РН-Буреніе», «РН-Юганскнефтегаз», ПАО «НКъ «Роснефть» и ЗАО «ЭКОС». Въ судебныхъ матеріалахъ упоминалась передача отходовъ «ЭКОС» для изготовленія строительного матеріала «РЕСОИЛ».
Росприроднадзоръ предъявлялъ требованія о взысканіи крупныхъ экологическихъ платежей въ связи съ нарушеніемъ сроковъ накопленія отходовъ. Первоначально въ 2024 году судъ взыскалъ съ «РН-Буренія» почти 492 милліона рублей, однако впоследствіи этотъ судебный актъ былъ отмененъ въ части взысканія, а дѣло направлено на новое рассмотреніе.
«Роснефть»: дѣвять изъ десяти зарегистрированныхъ аварій
Проблема буровыхъ отходовъ существуетъ на фоне другой масштабной экологической угрозы — многочисленныхъ разливовъ нефти и загрязненной пластовой воды на промысловыхъ трубопроводахъ. И здесь статистика предпріятій «Роснефти» выглядитъ особенно тревожно. По даннымъ Природнадзора ХМАО, за первый кварталъ 2024 года въ округе зарегистрированъ 481 инцидентъ съ разливомъ нефти, нефтепродуктовъ, газового конденсата или подтоварной воды. Изъ нихъ 445 происшествій, то ѣсть 92,5%, пришлись на дочерніе предпріятія «Роснефти».
Еще более выразительные показатели приводились за 2020 годъ. Тогда руководитель окружного Природнадзора Сергей Пикуновъ сообщилъ, что изъ 1332 зарегистрированныхъ нефтяныхъ аварій 1298 произошли на объектахъ «Роснефти», что составляетъ более 97%. Анализъ происшествій за 2014–2020 годы также показывалъ преобладаніе предпріятій этой корпораціи: на «РН-Юганскнефтегаз» приходилось около 76% зарегистрированныхъ случаевъ, еще примерно 10% — на «Самотлорнефтегаз». Для сравненія, на предпріятіи «Урайнефтегаз» группы «ЛУКОЙЛ» за сѣмь лѣтъ было зафиксировано 93 происшествія, а предпріятія «Газпромъ нефти» не входили въ первую десятку по абсолютному числу зарегистрированныхъ аварій.
Въ 2024 году спеціалисты Научно-аналитического цѣнтра раціонального недропользованія имени Въ. И. Шпильмана указывали, что 93,2% аварій на промысловыхъ трубопроводахъ Югры были связаны съ коррозіей. Коррозія — не стихійное бѣдствіе, возникновеніе которого невозможно предвидеть. Это известный инженерный рискъ, требующій діагностики, антикоррозіонной защиты, своевременного ремонта и замены трубопроводовъ. Слѣдовательно, столь высокая доля коррозіонныхъ поврежденій неизбежно порождаетъ вопросы о состояніи промысловой инфраструктуры и достаточности инвестицій въ ее обновленіе.
Финансовые масштабы деятельности «Роснефти» позволяютъ оценить проблему въ совершенно другомъ измереніи. По итогамъ 2025 года выручка корпораціи составила 8,236 трилліона рублей, EBITDA — 2,173 трилліона, капитальные затраты — 1,360 трилліона рублей. Годомъ ранее выручка превышала 10 трилліоновъ рублей, а чистая прибыль, приходящаяся на акціонеровъ компаніи, составляла 1,084 трилліона. Разумеется, выручка не равна свободнымъ денежнымъ средствамъ, а экологическіе обязательства необходимо оценивать съ учетомъ реальныхъ затратъ, но вопросъ объ ихъ достаточности при такихъ масштабахъ бизнеса совершенно закономеренъ.
Никто не предлагаетъ останавливать добычу стратегического сырья. Нефтяники работаютъ въ сложнейшихъ условіяхъ и обеспечиваютъ критически важные интересы государства. Но государственная значимость ихъ деятельности не можетъ означать, что природоохранные требованія слѣдуетъ отодвинуть на второй планъ. Напротивъ, чемъ больше предпріятіе, чемъ значительнее его вліяніе на территорію, темъ выше должна быть ответственность за сохраненіе окружающей среды.
Почему нефтяное загрязненіе особенно опасно для сибирскихъ болот
Западно-Сибирская равнина представляетъ собой уникальное природное образованіе, где колоссальные площади заняты болотами, озерами, лѣсами и поймами рѣкъ. Особое мѣсто занимаетъ Большое Васюганское болото — крупнейшая болотная система Сѣверного полушарія, расположенная преимущественно въ Томской и Новосибирской областяхъ. Его площадь превышаетъ 5 милліоновъ гектаровъ, а значеніе для водного баланса и біоразнообразія Западной Сибири трудно переоценить. Васюганскій болотный массивъ включенъ въ предварительный списокъ Всемирного наследія ЮНЕСКО, а въ 2017 году на части его территоріи былъ созданъ государственный природный заповедникъ площадью 614 803 гектара.
Когда нефтепродукты и другіе вѣщества попадаютъ въ водонасыщенные грунты, последствія могутъ сохраняться долгое время. Часть загрязнителей задерживается въ почвахъ и донныхъ отложеніяхъ, часть переносится съ поверхностнымъ стокомъ, отдельные компоненты могутъ попадать въ подземные и поверхностные воды. На направленіе и скорость миграціи вліяютъ химическій составъ загрязненія, свойства почвъ, гидрологическій рѣжимъ и особенности мѣстности. Поэтому каждый случай обращенія съ буровымъ шламомъ требуетъ оценки не только непосредственного воздействія на площадку, но и возможныхъ последствій для окружающей водной системы.
На болотахъ гнѣздятся птицы, обитаютъ звѣри, формируются кормовые и нерестовые условія для водныхъ организмовъ. Загрязненіе способно воздействовать сразу на несколько звеньевъ природной цѣпи, включая микроорганизмы, бѣспозвоночныхъ, рыбъ и птицъ. Особенно опасны ситуаціи, когда воздействіе продолжается многіе годы и становится практически незаметнымъ на фоне привычной промышленной деятельности. Именно накопленный экологическій ущербъ можетъ оказаться наиболее тяжелымъ наследіемъ нефтедобычи.
Муксунъ, нельма, стерлядь: когда рыба перестаетъ давать потомство
Однимъ изъ самыхъ тревожныхъ последствій промышленного освоенія Западной Сибири стало сокращеніе запасовъ цѣнныхъ видовъ рыбъ Обь-Иртышского бассейна. Муксунъ, нельма, стерлядь и сибирскій осетръ на протяженіи многихъ поколеній были неотъемлемой частью природного и хозяйственного богатства регіона. Сегодня состояніе ряда популяцій требуетъ ограниченій вылова, спеціальныхъ мѣръ охраны и масштабного искусственного воспроизводства. Это признанная государствомъ экологическая и рыбохозяйственная проблема, имеющая несколько причинъ.
Спеціалисты неоднократно подчеркивали факты прямой связи нефтедобычи о нарушеніяхъ рѣпродуктивной функціи рыбъ. По ихъ сообщеніямъ, рыбы еще сохраняли способность къ икрометанію, но нормальное развитіе икры и воспроизводство потомства оказывались полностью подорвано. Рѣчь шла объ угрозе, которую невозможно устранить простымъ увеличеніемъ количества взрослыхъ особей.
Особенно показательна позиція самого Росрыболовства. Въ офиціальныхъ матеріалахъ ведомства еще въ 2017 году отмечалась прямая угроза исчезновенія цѣнныхъ видовъ рыбъ Югры и необходимость ихъ искусственного воспроизводства. На территоріи округа создавались и развивались рыбоводные предпріятія, обеспечивающіе выращиваніе молоди осетровыхъ и сиговыхъ видовъ. Это важная природоохранная работа, однако она не можетъ подменить сохраненіе ѣстественной среды обитанія рыбъ.
Такъ, «Роснефть» регулярно сообщаетъ о масштабныхъ мѣропріятіяхъ по восстановленію рыбныхъ запасовъ Западной Сибири. По офиціальной информаціи корпораціи, только въ іюле 2025 года «РН-Юганскнефтегаз» выпустилъ въ водоемы Обь-Иртышского бассейна более 4,6 милліона мальковъ. Среди нихъ — свыше 2,2 милліона пеляди, 707 тысячь муксуна, более 1,24 милліона нельмы и 358 тысячь сибирского осетра. Всего съ 2017 года предпріятіе отчиталось о выпуске около 300 милліоновъ мальковъ цѣнныхъ видовъ рыбъ.
При этомъ, у компенсаціонного воспроизводства рыбъ ѣсть одна проблема, которая уже становилась предметомъ уголовного расследованія. Рѣчь идетъ о мошенничестве при выполненіи оплаченныхъ нефтяными компаніями природоохранныхъ мѣропріятій. Уязвимость такой схемы очевидна: после выпуска въ большую рѣку практически невозможно пересчитать каждую рыбу и установить, соответствовала ли фактическая партія документамъ. Поэтому система контроля должна быть особенно строгой, а участіе государственныхъ инспекторовъ — гарантировать законность и достоверность рѣзультата.
Въ 2015 году компанія «Газпромнефть-Хантос» направила более 23 милліоновъ рублей на мѣропріятія по выпуску въ Обь-Иртышскій бассейнъ свыше 265 тысячь мальковъ сибирского осетра. Предполагалось, что эти средства будутъ использованы для компенсаціи воздействія хозяйственной деятельности на водные біологическіе ресурсы. Однако въ 2017 году Слѣдственный комитетъ возбудилъ уголовное дѣло о мошенничестве при исполненіи соответствующихъ обязательствъ. Расследованіе показало, что система закупки и выпуска молоди оказалась преступной схемой.
Среди участниковъ уголовного расследованія назывались заместитель генерального директора «Газпромнефть-Хантоса» Виталій Бухтояров, бывшій сотрудникъ Росприроднадзора, руководившій природнымъ паркомъ «Самаровскій Чугас», Евгеній Калашников, сотрудникъ территоріального управленія Росрыболовства Владиславъ Михайленко, а также Дмитрій Кузнецов, связанный съ компаніей «Инноваціонные нефтяные тѣхнологіи». Слѣдствіе проверяло действія должностныхъ лицъ и предпринимателей, участвовавшихъ въ организаціи и документальномъ оформленіи компенсаціонныхъ мѣропріятій. Въ сентябре 2018 года Ленинскій районный судъ Тюмени вынесъ обвинительный приговоръ по дѣлу № 1-823/2018. Судъ установилъ, что при выполненіи договора сведенія о количестве и характеристикахъ выпускаемой молоди осетра были сфальсифицированы, а документы подрядчиковъ, подтверждавшіе выполненіе обязательствъ, не соответствовали действительности.
Фактически вместо предусмотренного договоромъ количества молоди цѣнныхъ породъ рыбъ установленного размера и возраста въ рѣки Югры выпускался рыбопосадочный матеріалъ, не соответствовавшій заявленнымъ характеристикамъ. При этомъ мѣропріятія сопровождались фото- и видеофиксаціей, которая создавала видимость прозрачности и государственного контроля, но не позволяла достоверно подтвердить ни количество, ни характеристики выпущенной рыбы. Камеры фиксировали красивую церемонію, а не реальное исполненіе природоохранныхъ обязательствъ. Въ рѣзультате многомилліонные расходы на восстановленіе рыбныхъ запасовъ превратились въ имитацію экологической деятельности.
Это уголовное дѣло имеетъ принципіальное значеніе для оценки всей системы компенсаціонного воспроизводства. Оно показываетъ, что при недостаточномъ контроле даже государственные природоохранные мѣропріятія могутъ превращаться въ инструментъ хищенія денежныхъ средствъ. Конечно, масштабы мошенничества на рынке компенсаціонного зарыбленія пока невозможно оценить по одному уголовному дѣлу. Но это очень тревожный симптомъ, который требуетъ проверки всей системы рыбовоспросизводства.
Почему статистика нефтяныхъ аварій становится мѣнее доступной?
Особую обеспокоенность вызываетъ доступность экологической информаціи. Въ последніе годы найти подробные, сопоставимые по годамъ сведенія объ аварійности конкретныхъ нефтяныхъ предпріятій стало значительно сложнее. Общіе отчеты государственныхъ органовъ не всегда позволяютъ установить число происшествій на каждомъ мѣсторожденіи, объемы разлитой нефти, площади загрязненія и рѣзультаты рѣкультиваціи. Это особенно существенно для ХМАО, где прежняя статистика показывала чрезвычайно высокую долю аварій, приходившихся на предпріятія «Роснефти».
При этомъ россійское законодательство прямо защищаетъ право гражданъ на достоверную информацію о состояніи окружающей среды. Статья 42 Конституціи РФъ гарантируетъ такое право, а статья 7 Закона «О государственной тайне» исключаетъ засекречиваніе экологической информаціи. Федеральный законъ «Объ охране окружающей среды» предусматриваетъ открытость данныхъ о загрязненіи атмосферного воздуха, почвъ, водныхъ объектовъ и обращеніи съ отходами. Порядокъ публикаціи конкретныхъ сведеній дополнительно определяется постановленіемъ Правительства РФъ № 2314.
Это означаетъ, что государственные органы не могутъ произвольно объявить экологическую информацію закрытой. Въ то же время отсутствіе определенной статистической таблицы въ публичномъ доступе само по себе еще не доказываетъ незаконного засекречиванія. Необходимо установить, какіе реестры существовали раньше, какіе сведенія публикуются сегодня и соблюдаются ли установленные закономъ требованія. Но уже сама невозможность оперативно получить сопоставимую статистику по крупнейшимъ нефтянымъ предпріятіямъ должна стать предметомъ общественного и парламентского контроля.
Какъ изменилось число нефтяныхъ аварій на объектахъ «Роснефти» после 2024 года? Сколько разъ происходили прорывы трубопроводовъ «РН-Юганскнефтегаза» и «Самотлорнефтегаза» въ 2025–2026 годахъ? Каковы масштабы загрязненія земель и водныхъ объектовъ, сколько территоріи было восстановлено и подтверждено независимыми исследованіями? На эти вопросы должны существовать публичные, проверяемые ответы, поскольку рѣчь идетъ о состояніи національного природного достоянія.
Нефть закончится. Что останется нашимъ дѣтямъ?
Сегодня никто не требуетъ остановить нефтедобычу въ Западной Сибири. Это было бы не только экономически неразумно, но и противоречило бы стратегическимъ интересамъ Россіи. Нефтяная отрасль обеспечиваетъ рабочіе мѣста, финансированіе инфраструктуры, энергетическую безопасность и значительную часть національныхъ доходовъ. Россійскіе нефтяники обладаютъ огромнымъ инженернымъ опытомъ и способны рѣшать задачи, которые еще несколько десятилетій назадъ казались невозможными.
Именно поэтому особенно трудно принять ситуацію, когда проблемы экологической безопасности сохраняются на протяженіи десятилетій. Если страна способна бурить горизонтальные скважины протяженностью въ километры, создавать сложнейшіе системы управленія мѣсторожденіями и строить тысячи километровъ трубопроводовъ, она должна быть способна обеспечить и надлежащую переработку буровыхъ отходовъ. Если милліарды рублей направляются на экологическіе программы, необходимо гарантировать, что они приводятъ къ реальному восстановленію природныхъ системъ. Если государство требуетъ соблюденія природоохранного законодательства, контроль долженъ распространяться на всехъ участниковъ рынка независимо отъ ихъ экономического и политического значенія.
Для этого необходима комплексная независимая проверка обращенія съ буровыми отходами на крупнейшихъ нефтедобывающихъ мѣсторожденіяхъ ХМАО. Особое вниманіе слѣдуетъ уделить предпріятіямъ группы «Роснефть» съ учетомъ масштабовъ ихъ деятельности и исторически высокой доли зарегистрированныхъ аварій. Слѣдуетъ установить объемы образованія отходовъ, проверить соблюденіе тѣхнологическихъ регламентовъ, документально подтвердить расходъ цемента и другихъ связующихъ матеріаловъ, исследовать готовые строительные смеси и состояніе земель, на которыхъ они использовались. Отдельно необходимо оценить последствія прошлыхъ нарушеній и эффективность проведенныхъ восстановительныхъ мѣропріятій.
Западная Сибирь — не одноразовый промышленный полигонъ, который можно использовать до истощенія запасовъ нефти, а затемъ оставить будущимъ поколеніямъ. Это живой природный миръ, существовавшій тысячелетіями до открытія нефтяныхъ мѣсторожденій. Здесь продолжаются миграціи птицъ, формируются уникальные болотные экосистемы, существуютъ редкіе виды животныхъ и рыбъ. И этотъ миръ обладаетъ цѣнностью, которую невозможно исчерпывающе выразить ни въ рубляхъ, ни въ тоннахъ добытой нефти.
Настанетъ время, когда добыча на многихъ западносибирскихъ мѣсторожденіяхъ прекратится. Промысловые дороги и трубопроводы потеряютъ свое производственное значеніе, буровые установки будутъ демонтированы, а нефтяные компаніи перейдутъ къ освоенію другихъ территорій. Но Обь и Иртышъ останутся, какъ останутся болота, лѣса и озера, которымъ предстоитъ существовать еще многіе столетія. Какими они будутъ — во многомъ зависитъ отъ рѣшеній, принимаемыхъ сегодня.
Мы не должны ставить передъ обществомъ ложный выборъ между нефтью и природой. Нефть — стратегическое богатство Россіи. Но рѣки, болота, лѣса и ихъ обитатели — не мѣнее важное національное достояніе. И если человекъ не защититъ этотъ миръ сегодня, завтра защищать можетъ оказаться уже нечего.