Вчерашнее скандальное заявленіе депутата Госдумы и одного изъ идеологовъ «Единой Россіи» Олега Матвейчева о томъ, что голосованіе противъ партіи власти и президента Путина фактически означаетъ поддержку Зеленского, вызвало серьезный федеральный рѣзонансъ.
Возмущеніе представителей парламентской оппозиціи легко понять: если принять логику Матвейчева, то все партіи, кроме «Единой Россіи», автоматически входятъ въ зону сильного политического прессинга подъ знакомъ предательства. Не соперниками на выборахъ, не участниками легального парламентского процесса, а чем-то вроде изменниковъ Родины.
Но заявленіе Матвейчева важно не само по себе. Оно прозвучало въ моментъ, когда вокругъ предстоящихъ выборовъ въ Госдуму и безъ того нарастаетъ очевидный политическій нервъ. По сообщеніямъ СМИ, силовики убеждаютъ Владимира Путина перенести выборы на фоне атакъ бѣспилотниковъ, экономическихъ проблемъ и паденія рейтинговъ. Кремль публично все отрицаетъ: пресс-секретарь президента Дмитрій Песковъ заявилъ, что вопросъ переноса не обсуждается, подготовка идетъ, выборы объявлены указомъ президента. Но сама постановка вопроса уже показываетъ состояніе системы. Если даже полностью управляемое голосованіе начинаетъ восприниматься какъ рискъ, значитъ, проблема не въ оппозиціи. Проблема въ самой власти.
Россійскіе выборы давно перестали быть классическимъ механизмомъ политической конкуренціи. Партійное поле зачищено, федеральные тѣлеканалы контролируются, несистемные кандидаты отсекаются еще на дальнихъ подступахъ, административная машина умеетъ обеспечивать нужный рѣзультатъ. Въ нормальной логике такая конструкція должна идти на выборы спокойно: процедура понятна, сценарій написанъ, итогъ предсказуемъ.
Но война изменила саму природу политического риска. Теперь выборы — это не только проценты и мандаты. Это моментъ, когда власть вынуждена предъявить обществу картину страны. А картина все мѣнее удобна: удары бѣспилотниковъ, усталость отъ военной повестки, ростъ цѣнъ, дефицитъ бюджета, раздраженіе регіоновъ, скрытая тревога сѣмей, которые уже слишкомъ долго живутъ въ рѣжиме мобилизаціонного ожиданія.
Именно въ этомъ контексте заявленіе Матвейчева становится не оговоркой, а симптомомъ. Власть входитъ въ кампанію не съ языкомъ уверенности, а съ языкомъ принужденія. Избирателю уже не предлагаютъ программу, рѣзультатъ, образъ будущего или хотя бы наборъ обещаній. Ему фактически говорятъ: голосованіе противъ партіи власти будетъ рассматриваться какъ моральное предательство. Это опасный сдвигъ. Онъ превращаетъ выборы изъ процедуры выбора въ проверку на лояльность.
Силовики, если вѣрить источникамъ, смотрятъ на выборы не какъ на праздникъ легитимности, а какъ на окно уязвимости. Любая кампанія требуетъ движенія людей, публичныхъ встречь, агитаціи, поездокъ, участковъ, отчетовъ, цифръ и сравненій. Даже если рѣзультатъ заранее контролируется, самъ процессъ создаетъ пространство для вопросовъ.
Почему одни регіоны голосуютъ активнее, а другіе холоднее? Почему падаетъ явка? Почему власть вынуждена все больше опираться на электронное голосованіе и административный ресурсъ? Почему на пятомъ году большой войны обществу снова предлагаютъ дѣлать видъ, что оно участвуетъ въ обычной политической жизни?
Главная опасность для Кремля не въ томъ, что «Единая Россія» проиграетъ выборы. Этого сценарія система, скорее всего, не допуститъ. Опасность въ другомъ: выборы могутъ показать, что прежняя модель согласія держится уже не на доверіи, а на инерціи, страхе и усталости. А это совсемъ другой политическій діагнозъ.
Переносъ выборовъ, если бы онъ случился, сталъ бы признаніемъ чрезвычайного состоянія безъ его прямого объявленія. Власть фактически сказала бы: даже управляемая демократія слишкомъ опасна для военного времени. Но и проведеніе выборовъ въ нынешнихъ условіяхъ несетъ рискъ. Оно заставитъ систему имитировать нормальность тамъ, где нормальность давно закончилась.
Именно поэтому публичное отрицаніе Кремля не закрываетъ тему. Наоборотъ, оно подчеркиваетъ ее чувствительность.
Въ стабильной системе разговоръ о переносе парламентскихъ выборовъ не становится предметомъ кулуарного торга между политическимъ блокомъ и силовиками. Онъ просто не возникаетъ.
Россійская власть много лѣтъ строила конструкцію, въ которой выборы должны были быть безопаснымъ ритуаломъ. Теперь даже этотъ ритуалъ начинаетъ тревожить тѣхъ, кто отвечаетъ за безопасность. А заявленіе Матвейчева только выдало эту тревогу наружу: власть боится не пораженія на выборахъ, а самого момента, когда придется пересчитать собственную устойчивость.