Военная экономика парадоксов

Почему самое дорогое оружіе далеко не всегда оказывается самымъ эффективнымъ

26 мая 1941 года въ Сѣверной Атлантике произошелъ эпизодъ, который сегодня можно использовать какъ почти идеальную иллюстрацію парадоксовъ военной экономики. Новейшій германскій линкоръ «Бисмарк» былъ однимъ изъ крупнейшихъ и наиболее совершенныхъ боевыхъ кораблей своего времени. За несколько дней до этого онъ въ бою въ Датскомъ проливе уничтожилъ британскій линейный крейсеръ «Худ», одинъ изъ символовъ Королевского флота: взрывъ погребовъ боезапаса уничтожилъ корабль практически мгновенно, и изъ более чемъ 1400 членовъ экипажа спаслись только трое.

Однако судьбу самого «Бисмарка» черезъ два дня рѣшили не новейшіе линкоры и не самые современные самолеты. Его атаковали палубные торпедоносцы «Суордфиш» — небольшіе мѣдленные бипланы съ неубирающимся шасси, которые даже по мѣркамъ 1941 года выглядели почти архаично. Одна изъ торпедъ попала въ кормовую часть огромного корабля и заклинила его рулевое управленіе, после чего «Бисмарк» потерялъ возможность нормально маневрировать и на слѣдующій день былъ настигнутъ британскими тяжелыми кораблями. Тѣхнически судьбу одного изъ самыхъ дорогихъ боевыхъ кораблей мира рѣшила машина, стоимость которой была практически ничтожной по сравненію со стоимостью цѣли.

Въ этомъ и заключается одна изъ главныхъ особенностей военной экономики: она далеко не всегда подчиняется логике «дороже значитъ эффективнее». Въ реальной войне стоимость средства пораженія можетъ быть въ сотни разъ мѣньше стоимости уничтожаемой цѣли, а иногда еще важнее оказывается даже не нанесенный ущербъ, а ресурсы, которые самъ фактъ существованія угрозы заставляетъ противника постоянно тратить на защиту.

ОРУЖІЕ НАНОСИТъ УЩЕРБъ ЕЩЕ ДО ПРИМЕНЕНІЯ

Еще более масштабный парадоксъ возникъ во время стратегическихъ бомбардировокъ Германіи. Существуетъ распространенное мненіе, что созданіе и содержаніе огромныхъ англо-американскихъ соединеній тяжелыхъ бомбардировщиковъ стоило союзникамъ настолько дорого, что непосредственный матеріальный ущербъ германской промышленности не всегда выгляделъ сопоставимымъ съ этими расходами. Особенно впечатляюще выглядитъ тотъ фактъ, что, несмотря на все более масштабные воздушные удары, производство германскихъ вооруженій продолжало увеличиваться вплоть до 1944 года и достигло максимальныхъ показателей именно въ періодъ наиболее интенсивныхъ бомбардировокъ.

На первый взглядъ получается очевидный парадоксъ: заводы бомбятъ все сильнее, а Германія выпускаетъ все больше оружія. Однако такая арифметика учитываетъ только разрушенные зданія и произведенные танки, тогда какъ настоящая военная экономика значительно сложнее. Бомбардировочная угроза заставила Германію создать гигантскую систему противовоздушной обороны, на которую уходили металлъ, оптика, электроника, боеприпасы, самолеты, топливо и человеческій ресурсъ, которые иначе могли бы использоваться непосредственно на фронте.

Къ 1944 году значительная часть германского артиллерійского производства приходилась на зенитные системы, огромные объемы тяжелыхъ боеприпасовъ расходовались не противъ советскихъ танковъ или союзной пехоты, а на стрѣльбу по самолетамъ. Сотни тысячь военнослужащихъ были связаны противовоздушной обороной, а огромные массы гражданскихъ рабочихъ занимались строительствомъ укрепленій, ремонтомъ желѣзныхъ дорогъ, электростанцій и заводовъ. Получалось, что бомбардировщикъ начиналъ разрушать германскую экономику еще до вылета, потому что сама возможность его появленія заставляла рейхъ постоянно расходовать ресурсы.

Такъ возникаетъ одна изъ важнейшихъ категорій современной военной экономики — налогъ на угрозу. Оружіе можетъ вообще не попасть въ цѣль, но уже оказаться эффективнымъ, если вынудило противника потратить на защиту значительно больше, чемъ стоило само средство нападенія. Именно эта логика сегодня объясняетъ эффективность массовыхъ дешевыхъ бѣспилотниковъ лучше, чемъ простое сравненіе ихъ тѣхническихъ характеристикъ съ ракетами и самолетами.

«ГЕРАНЬ»: ЭФФЕКТъ ВАЖНЕЕ СОВЕРШЕНСТВА

Однимъ изъ наиболее интересныхъ россійскихъ вооруженій нынешней войны стало сѣмейство бѣспилотниковъ «Герань». По классическимъ авіаціоннымъ мѣркамъ это крайне простое изделіе: сравнительно небольшая скорость, ограниченная масса боевой части, простой двигатель и конструкція, которую нельзя сравнивать съ тѣхнологической сложностью современной крылатой ракеты. По большинству традиціонныхъ характеристикъ «Герань» заведомо хуже дорогого высокоточного боеприпаса, однако военная экономика задаетъ другой вопросъ — сколько реального эффекта можно получить на одинъ вложенный рубль.

Крылатая ракета значительно быстрее, сложнее и труднее перехватывается, но ее производство требуетъ дорогого двигателя, сложной электроники, высокоточной системы наведенія и дефицитныхъ матеріаловъ. «Герань» проще, поэтому ее можно производить массово, а десятки и сотни одновременно применяемыхъ аппаратовъ создаютъ совершенно другой эффектъ. Даже если большая ихъ часть будетъ уничтожена, противникъ обязанъ обнаружить каждый аппаратъ, сопровождать его, принимать рѣшеніе о перехвате и использовать зенитную артиллерію, бѣспилотники-перехватчики, средства радіоэлектронной борьбы или дорогіе ракеты.

Главнымъ рѣзультатомъ становится поэтому не только количество пораженныхъ объектовъ, но и стоимость защиты отъ угрозы. Чтобы атаковать нефтеперерабатывающій заводъ, достаточно несколькихъ ударныхъ аппаратовъ, тогда какъ для его гарантированной защиты каждый день необходимо постоянно содержать радіолокаціонные станціи, связь, средства противовоздушной обороны, личный составъ, боекомплектъ и рѣзервъ. А такихъ объектовъ — нефтеперерабатывающихъ предпріятій, электростанцій, подстанцій, аэродромовъ, желѣзнодорожныхъ узловъ, складовъ и портовъ — сотни.

Въ рѣзультате одинъ дешевый бѣспилотникъ способенъ приносить экономическій эффектъ даже тогда, когда его уничтожили. Онъ уже заставилъ противника заплатить за обнаруженіе, сопровожденіе, перехватъ и круглосуточную готовность системы обороны. Именно поэтому простота и массовость сами становятся тѣхническими характеристиками оружія, которые во многихъ случаяхъ оказываются важнее скорости или сложности конструкціи.

ДЕШЕВЫЙ БѣсПИЛОТНИКъ ИЗМЕНИЛъ СУДЬБУ ДОРОГОГО ТАНКА

Та же логика проявилась на поле боя. До 2022 года тяжелая бронетехника продолжала восприниматься какъ одинъ изъ цѣнтральныхъ инструментовъ сухопутной войны. Россія создавала новые платформы, включая «Армату» и «Бумеранг», арміи мира инвестировали милліарды въ броню, двигатели, активную защиту и сложные системы управленія огнемъ, а танкъ оставался символомъ способности прорвать оборону и развить наступленіе.

Но одной изъ главныхъ тѣхническихъ фигуръ войны сталъ небольшой бѣспилотникъ стоимостью во много разъ мѣньше танка. Онъ не заменилъ бронетехнику и не сделалъ ее бѣсполезной, но радикально изменилъ экономику ее примененія. Танкъ стоимостью милліоны теперь нельзя безнаказанно вывести на открытое пространство: ему необходимы маскировка, радіоэлектронная защита, дополнительные противодроновые конструкціи и собственное бѣспилотное сопровожденіе. Даже после этого относительно дешевый аппаратъ способенъ повредить двигатель, гусеницу, оптику или башню и вывести многомилліонную машину изъ боя.

Поэтому правильный вопросъ заключается уже не въ сравненіи стоимости одного танка и одного бѣспилотника. Необходимо считать стоимость выполненія конкретной боевой задачи. Если десятокъ дешевыхъ аппаратовъ способенъ остановить продвиженіе бронегруппы, ихъ экономическая цѣнность определяется не собственной стоимостью, а стоимостью действій противника, которые они сорвали. Именно такъ военная экономика превращается изъ учета единицъ тѣхники въ расчетъ эффективности каждого вложенного рубля.

СТАРОЕ ОРУЖІЕ ПОЛУЧАЕТъ НОВУЮ ЖИЗНЬ

Военная экономика парадоксальна еще и потому, что тѣхнологическая революція далеко не всегда требуетъ совершенно нового оружія. Иногда достаточно соединить старую платформу съ современнымъ управленіемъ. Показательный примеръ — советская 23-миллиметровая зенитная установка ЗУ-23-2, созданная более шестидесяти лѣтъ назадъ и давно выглядящая морально устаревшей въ своемъ исходномъ виде.

Но если установить такую пушку на дистанціонно управляемую платформу, снабдить современной оптикой, тепловизоромъ, автоматическимъ сопровожденіемъ цѣли и цифровой системой управленія огнемъ, возникаетъ совершенно другое оружіе. Поражающій элементъ практически не изменился, зато радикально изменился мозгъ системы. Для борьбы съ мѣдленнымъ бѣспилотникомъ уже не требуется ракета стоимостью милліоны, если ту же задачу способна рѣшить дешевая автоматическая пушка, получающая точное цѣлеуказаніе.

Здесь проявляется одна изъ главныхъ ошибокъ традиціонного оборонного мышленія — стремленіе создать универсальное средство для максимально широкого набора угрозъ. Военная экономика требуетъ обратного подхода: для каждой угрозы необходимо искать самое дешевое достаточное средство пораженія. Не самое совершенное и не самое престижное, а именно достаточное для выполненія конкретной задачи.

САМОЛЕТъ 1944 ГОДА ПРОТИВъ БѣсПИЛОТНИКА 2026-ГО

Особенно показателенъ воздушный аспектъ. Для перехвата современныхъ ударныхъ бѣспилотниковъ сегодня нередко используются полноценные многоцелевые истребители, что тѣхнически возможно, но экономически выглядитъ чрезвычайно странно. Современный истребитель представляетъ собой сложнейшую систему стоимостью десятки милліоновъ долларовъ, его лѣтный часъ дорогъ, двигатель имеетъ ограниченный ресурсъ, пилотъ проходитъ многолетнюю подготовку, а управляемая ракета также стоитъ значительныхъ денегъ. Цѣлью при этомъ является сравнительно мѣдленный бѣспилотникъ стоимостью въ десятки тысячь долларовъ.

Поэтому сама логика подсказываетъ появленіе нового класса дешевыхъ самолетов-перехватчиковъ. Здесь возникаетъ почти комичная историческая параллель: по скорости и маневренности хорошій поршневой истребитель второй половины Второй мировой войны — условный Ла-7 или американскій «Мустанг» — имелъ бы огромный запасъ характеристикъ относительно большинства современныхъ ударныхъ бѣспилотниковъ. Разумеется, буквальное возвращеніе самолета 1944 года бѣссмысленно, но самъ принципъ остается интереснымъ.

Планеръ такой машины можетъ быть относительно простымъ, двигатель — недорогимъ и массовымъ, тогда какъ современными должны быть прежде всего связь, тепловизіонное оборудованіе, система цѣлеуказанія, средства ночного обнаруженія и интеграція съ радіолокаціонной сѣтью. Иными словами, современнымъ должна быть вся система примененія, а не обязательно каждая ее механическая составляющая. Авіація снова приходитъ къ той же формуле: необходимо не самое совершенное воздушное судно вообще, а самое дешевое воздушное судно, достаточное для конкретной задачи.

ВРЕМЯ ПРОИЗВОДСТВА СТАНОВИТСЯ ХАРАКТЕРИСТИКОЙ ОРУЖІЯ

Въ Россіи созданъ модернизированный Як-130Мъ, способный выполнять функціи легкого боевого самолета и бороться съ воздушными цѣлями. Тѣхнически это интересная машина, однако военная экономика обязательно задаетъ второй вопросъ: сколько такихъ самолетовъ можно получить и когда? Если промышленность способна выпускать лишь ограниченное количество сложныхъ машинъ, они не смогутъ создать массовую систему противодействія тысячамъ дешевыхъ бѣспилотниковъ.

Это означаетъ, что въ тѣхническое заданіе современного оружія необходимо включать новую характеристику, которой раньше уделялось значительно мѣньше вниманія, — время до массовой серіи. Оружіе, которое будетъ великолепно работать черезъ четыре года, можетъ быть практически бѣсполезно для войны, которая идетъ сейчасъ, тогда какъ мѣнее совершенное изделіе, выпускаемое десятью тысячами экземпляровъ въ мѣсяцъ, способно оказаться стратегически значительно важнее идеального образца, производимого десятками.

Военная экономика имеетъ собственную стоимость времени. Сегодняшнее оружіе всегда цѣннее завтрашнего, если именно сегодня оно способно изменить ходъ боевыхъ действій. Поэтому скорость проектированія, упрощеніе конструкціи, наличіе массовыхъ компонентовъ и способность быстро развернуть серію превращаются изъ производственныхъ дѣталей въ самостоятельные боевые характеристики.

РОССІЯ УЖЕ СОЗДАЛА ДВЕ ОБОРОННЫЕ ЭКОНОМИКИ

Россійскій опытъ войны показываетъ, что внутри страны фактически сформировались две системы производства вооруженій. Первая — классическій оборонно-промышленный комплексъ съ большимъ тѣхническимъ заданіемъ, научно-исследовательскими работами, опытно-конструкторской разработкой, испытаніями, государственной пріемкой и серійнымъ производствомъ. Безъ этой системы невозможно создать межконтинентальную ракету, атомную подводную лодку, сложную радіолокаціонную станцію, современный двигатель или полноценный комплексъ противовоздушной обороны, поэтому она остается необходимой.

Но рядомъ возникла вторая система, работающая въ совершенно другомъ ритме. Конструкторъ создаетъ изделіе, оно попадаетъ на фронтъ, операторъ сообщаетъ недостатки, черезъ несколько недель появляется новая партія. Противникъ применяетъ новое средство радіоэлектронной борьбы — появляется аппаратъ на оптоволокне; изменяется противовоздушная оборона — мѣняется маршрутъ, навигація или боевая часть ударного бѣспилотника. Такой циклъ измеряется уже не годами, а неделями и иногда днями.

Именно эта система породила многіе наиболее характерные средства нынешней войны: массовые FPV-бѣспилотники, оптоволоконные аппараты, постоянно изменяющіеся варіанты «Герани», небольшіе наземные роботизированные платформы и множество спеціализированныхъ средствъ радіоэлектронной борьбы. Главнымъ преимуществомъ становится уже не совершенство отдельной модели, а скорость ее эволюціи. Въ рѣзультате выигрываетъ тотъ производитель, который способенъ быстрее превращать фронтовой опытъ въ новую серійную конструкцію.

ВОЕННАЯ ЭКОНОМИКА ДОЛЖНА СЧИТАТЬ ИНАЧЕ

Если война действительно стала экономикой массового эффекта, традиціонныхъ тѣхническихъ характеристикъ вооруженія уже недостаточно. Необходимо считать стоимость достигнутого рѣзультата: если средство стоимостью сто тысячь уничтожаетъ объектъ стоимостью милліонъ, обменъ очевидно выгоденъ. Но не мѣнее важно считать стоимость реакціи противника, потому что дешевый бѣспилотникъ, регулярно заставляющій использовать значительно более дорогой перехватчикъ, приноситъ экономическое преимущество даже тогда, когда самъ аппаратъ уничтоженъ.

Отдельно необходимо учитывать налогъ на угрозу — сколько денегъ противникъ обязанъ постоянно расходовать только потому, что атака возможна. Къ этому добавляются время массового производства, зависимость изделія отъ уникальныхъ компонентовъ, количество спеціалистовъ, необходимыхъ для эксплуатаціи, и скорость модернизаціи. Современная война представляетъ собой постоянное соревнованіе цикла «угроза — защита — новая угроза», и побеждаетъ тотъ, кто проходитъ этотъ циклъ быстрее и дешевле.

Именно поэтому генеральный штабъ XXI вѣка долженъ считать не только количество танковъ, самолетовъ и ракетъ. Онъ долженъ понимать стоимость единицы боевого эффекта, коэффиціентъ обмена между атакой и защитой, время отъ разработки до массового выпуска, производственную воспроизводимость и скорость адаптаціи конструкціи къ действіямъ противника. Безъ такой арифметики даже тѣхнически великолепная система можетъ оказаться экономически проигрышной.

«БИСМАРК» КАКъ ВѣчнЫЙ УРОКъ

Исторія «Бисмарка» остается актуальной спустя восемьдесятъ пять лѣтъ именно потому, что показываетъ фундаментальную ошибку человеческого воспріятія войны. Мы привыкли сравнивать похожее съ похожимъ: линкоръ съ линкоромъ, танкъ съ танкомъ, самолетъ съ самолетомъ, ракету съ ракетой. Но противникъ совершенно не обязанъ уничтожать дорогое оружіе столь же дорогимъ средствомъ, если можетъ найти значительно более дешевый способъ лишить его способности выполнять задачу.

Иногда судьбу линкора рѣшаетъ торпеда, сброшенная съ архаичного биплана; дорогой танкъ останавливаетъ бѣспилотникъ, собранный изъ массовыхъ компонентовъ; старая зенитная пушка после установки современной системы наведенія снова становится эффективной; сравнительно простое ударное средство вынуждаетъ противника создавать систему противовоздушной обороны стоимостью въ милліарды. Все эти случаи объединяетъ одна логика: важна не цѣна изделія, а соотношеніе между цѣной и создаваемымъ имъ военнымъ эффектомъ.

Поэтому главный вопросъ современной военной промышленности долженъ звучать уже не такъ: какое оружіе является самымъ совершеннымъ? Необходимо спрашивать, какой военный эффектъ государство способно постоянно воспроизводить дешевле, быстрее и массовее, чемъ противникъ способенъ ему противодействовать. Именно это является настоящей экономикой войны.

Въ затяжномъ конфликте побѣдитъ не обязательно тотъ, кто создастъ наиболее тѣхнологически впечатляющее оружіе. Скорее побѣдитъ тотъ, кто научится получать достаточный военный рѣзультатъ минимальной цѣной, быстро увеличивать производство и постоянно заставлять противника расходовать больше ресурсовъ, чемъ расходуетъ самъ. Военная экономика действительно является экономикой парадоксовъ, и именно поэтому маленькій дешевый аппаратъ иногда способенъ иметь стратегическое значеніе, которого не получаетъ оружіе стоимостью въ сотни разъ больше.