Сѣмь плохихъ и одинъ хорошій сценарій для Россіи. Что власть сделаетъ съ бѣспрецедентнымъ мандатом
Выборы въ Государственную думу закончились рѣзультатомъ, который нельзя оценивать только количествомъ депутатскихъ креселъ. «Единая Россія» получила 355 изъ 450 мандатовъ — рѣкордъ за всю исторію партіи. Явка, по даннымъ ЦИКъ, составила 59,3%. Владимиръ Путинъ еще до голосованія фактически предложилъ рассматривать выборы какъ проверку общественной поддержки проводимого курса, а после нихъ заявилъ, что высокая явка свидетельствуетъ о поддержке политики государства.
Юридически парламентскіе выборы, конечно, не являются референдумомъ о доверіи президенту. Политически ихъ вполне можно рассматривать какъ своеобразный плебисцитъ. Путинъ запросилъ подтвержденіе легитимности системы въ условіяхъ войны — и получилъ рѣзультатъ, позволяющій Кремлю говорить о наличіи такого мандата. Но вотъ дальше начинается самое интересное.
На что именно будетъ потраченъ этотъ политическій капиталъ?
Самый простой ответъ — на продолженіе всего того, что происходило последніе четыре съ половиной года. На войну, мобилизацію ресурсовъ, дальнейшее закрытіе информаціонного пространства, переделъ собственности и формированіе новой элиты.
Но существуетъ и совершенно другой варіантъ. Возможно, именно столь мощный рѣзультатъ позволяетъ президенту сделать то, что было значительно труднее сделать раньше: остановить инерцію войны, навязать радикальной части собственного политического лагеря компромиссъ и начать возвращеніе страны къ развитію.
Передъ Россіей сегодня фактически восемь сценаріевъ. Сѣмь изъ нихъ плохіе. И одинъ — хорошій.
Плохой сценарій № 1. Война становится нормальнымъ состояніемъ страны
Самая очевидная опасность состоитъ уже не просто въ продолженіи боевыхъ действій, а въ превращеніи войны въ постоянный способъ организаціи государства.
Военные расходы формируютъ промышленную политику. Оборонный заказъ определяетъ загрузку предпріятій. Кадровый дефицитъ компенсируется повышенными выплатами военнослужащимъ и обороннымъ заводамъ. Въ политическую систему последовательно вводятся участники войны.
После выборовъ въ новую Государственную думу входятъ почти 50 вѣтерановъ боевыхъ действій. Кремлевская программа «Время героев» цѣленаправленно формируетъ изъ участниковъ войны новый слой государственныхъ управленцевъ.
Самъ по себе приходъ военныхъ въ политику не является проблемой. Проблема возникаетъ тогда, когда военный опытъ начинаетъ превращаться въ главный критерій политической легитимности, а мирное развитіе — восприниматься почти какъ отступленіе.
Тогда появляется система, заинтересованная уже не только въ побѣде, но и въ сохраненіи самой мобилизаціонной модели. Война создаетъ собственные корпораціи, бюджеты, карьерные лифты, политическіе біографіи и соціальные группы. Чемъ дольше она продолжается, темъ сложнее ее остановить даже после исчезновенія первоначальныхъ причинъ.
Плохой сценарій № 2. Новая мобилизація и постепенное закрытіе страны
Второй сценарій является продолженіемъ первого.
Если попытка добиться военного рѣзультата потребуетъ значительно большего количества людей, государство можетъ снова столкнуться съ необходимостью мобилизаціонныхъ рѣшеній. После опыта осени 2022 года механизмъ уже выстроенъ гораздо тѣхнологичнее. Законодательство предусматриваетъ электронный реестръ повестокъ, а для гражданъ, подпадающихъ подъ соответствующіе нормы воинского учета, автоматически вводится запретъ на выездъ изъ Россіи. Отъ адресныхъ ограниченій до более широкихъ ограниченій расстояніе значительно мѣньше, чемъ четыре года назадъ.
Но плохой сценарій именно такъ и выглядитъ: новая мобилизаціонная волна, ограниченія выезда для отдельныхъ категорій гражданъ, увеличеніе трудовой мобилизаціи и постепенное превращеніе страны въ зону, изъ которой государство все труднее отпускаетъ необходимые ему человеческіе ресурсы.
Для экономики подобная политика особенно опасна. Россія уже испытываетъ серьезный дефицитъ работниковъ; правительство ищетъ рабочую силу даже въ новыхъ для россійской миграціи странахъ, а одной изъ причинъ нехватки кадровъ Reuters называетъ отъездъ сотенъ тысячь россіянъ после 2022 года наряду съ военнымъ наборомъ и расширеніемъ оборонной промышленности.
Невозможно построить тѣхнологическую экономику, если лучшіе спеціалисты начинаютъ рассматривать возможность эмиграціи какъ элементъ личной стратегіи безопасности.
Плохой сценарій № 3. Интернетъ превращается изъ пространства свободы въ систему разрешенного доступа
Третій сценарій уже частично реализуется.
Россія постепенно движется не столько къ китайскому варіанту полного цифрового занавеса, сколько къ более гибкой модели: государство рѣшаетъ, какіе сервисы должны работать всегда, а какіе могутъ исчезнуть.
При ограниченіяхъ мобильного интернета действуетъ система «бѣлыхъ списков». Въ нихъ входятъ государственные сервисы, россійскіе платформы и MAX. При этомъ въ 2026 году Минцифры отдельно подчеркивало, что подобная система пока относится къ мобильному, а не домашнему интернету.
Майскіе ограниченія мобильной связи показали практическіе последствія: сбои затрагивали навигацію, банковскіе сервисы, такси и повседневные коммуникаціи.
Слѣдующій шагъ плохого сценарія очевиденъ: расширеніе «бѣлыхъ списков», дальнейшіе ограниченія VPN, вытесненіе зарубежныхъ платформъ, переводъ государственныхъ коммуникацій и значительной части общественной жизни въ ограниченное число подконтрольныхъ экосистемъ.
Формально интернетъ сохранится. Но это будетъ интернетъ съ привратником.
Плохой сценарій № 4. Изъятіе собственности становится способомъ экономического управленія
Еще одинъ рискъ — превращеніе пересмотра собственности изъ исключительной судебной практики въ постоянный механизмъ перераспределенія активовъ.
Уже сейчасъ масштабъ процесса измеряется трилліонами рублей.
Если конечнымъ рѣзультатомъ такихъ процессовъ становится не повышеніе эффективности, а передача бизнеса изъ рукъ одной вліятельной группы другой, возникаетъ чрезвычайно опасный сигналъ для всей экономики: юридическое право собственности оказывается слабее отношеній собственника съ государствомъ.
Въ такой системе предприниматель перестаетъ думать на двадцать лѣтъ впередъ. Онъ начинаетъ думать, съ кемъ необходимо договориться сегодня. А это противоположность модернизаціи.
Плохой сценарій № 5. Россія получаетъ фактически наследственную элиту
Пятый сценарій — не формальная монархія и не передача президентского кабинета отъ отца сыну. Все значительно тоньше. Возникаетъ система воспроизводства власти черезъ ограниченный кругъ сѣмей, доверенныхъ лицъ и ихъ дѣтей.
Дмитрій Патрушевъ — сынъ Николая Патрушева. Владимиръ Киріенко — сынъ Сергея Киріенко. Борисъ Ковальчукъ — сынъ Юрія Ковальчука. Это не означаетъ существованія единого «сѣмейного заговора». Но показываетъ совершенно реальную тенденцію: доступъ къ вѣрхнимъ этажамъ государственной системы все чаще получаютъ люди, чья политическая надежность известна заранее.
Проблема не въ фамиліяхъ. Проблема въ принципе отбора. Когда главнымъ преимуществомъ становится происхожденіе изъ проверенного круга или десятилетіями подтвержденная личная лояльность, самостоятельность постепенно превращается изъ достоинства въ рискъ.
Такъ возникаетъ элита, умеющая воспроизводить себя, но все хуже умеющая производить новые идеи.
Плохой сценарій № 6. «Государство адъютантов»
Ѣсть еще одна тенденція, о которой обычно говорятъ осторожно.
Въ непосредственное окруженіе президента постепенно вошла цѣлая группа людей, чья первоначальная карьера была связана не съ публичной политикой, экономикой или партійной конкуренціей, а съ личной службой президенту.
Алексей Дюминъ начиналъ въ Федеральной службе охраны и входилъ въ личную охрану Путина. Затемъ сталъ заместителемъ министра обороны, губернаторомъ Тульской области, помощникомъ президента и членомъ Совета безопасности. Дмитрій Мироновъ также связанъ съ ФСО, прошелъ губернаторскую должность и сегодня является помощникомъ президента. Reuters относитъ Дюмина къ наиболее близкимъ союзникамъ Путина; исследователи отмечаютъ общій подъемъ бывшихъ сотрудниковъ президентской охраны на высокіе государственные должности.
Наиболее серьезный рискъ: президентъ все чаще можетъ получать представленіе о стране черезъ людей, главный профессіональный навыкъ которыхъ исторически связанъ съ безопасностью первого лица и личной лояльностью. Это очень специфическая «оптика». Человекъ охраны профессіонально ищетъ угрозу. Политикъ долженъ искать возможность.
Если первая логика начинаетъ доминировать надъ второй, государство тоже начинаетъ видеть вокругъ прежде всего угрозы: иностранные агенты, диверсанты, нелояльные бизнесмены, опасные информаціонные платформы, ненадежные граждане.
Такъ можетъ возникнуть государство, построенное по психологіи службы охраны.
Плохой сценарій № 7. Большая крѣпость, которая постепенно отстает
Это, возможно, самый опасный сценарій, потому что его последствія проявляются мѣдленно.
Россія можетъ продолжать существовать какъ крупная военная и сырьевая держава, производить ракеты, атомные реакторы, вооруженіе и отдельные конкурентоспособные тѣхнологіи.
И одновременно все больше отставать тамъ, где формируется экономика XXI вѣка.
Искусственный интеллектъ, микроэлектроника, робототехника, біотехнологіи, новые матеріалы, глобальные образовательные сѣти требуютъ международного обмена людьми и знаніями.
Страна можетъ импортозаместить кофейню, автомобиль или банковское приложеніе.
Значительно сложнее импортозаместить мировую научную среду.
Въ рѣзультате возникаетъ государство-крѣпость: хорошо вооруженное, относительно устойчивое, способное выдерживать санкціи — но постепенно проигрывающее конкурентамъ въ качестве человеческого капитала и скорости тѣхнологического развитія.
Именно поэтому отъездъ образованныхъ, молодыхъ и мобильныхъ гражданъ опаснее любой отдельной санкціи. Человекъ, уехавшій въ Бѣлградъ, Дубай, Тбилиси, Берлинъ или Буэнос-Айресъ, увозитъ не только себя.
Онъ увозитъ будущую компанію, научную работу, налоги, дѣтей и слѣдующіе двадцать лѣтъ собственной профессіональной жизни.
И все же ѣсть восьмой сценарій
Онъ сегодня выглядитъ мѣнее очевиднымъ. Но именно выборы сделали его значительно более реальнымъ. Хорошій сценарій. Путинъ используетъ побѣду на выборахъ не для новой мобилизаціи, а для завершенія мобилизаціонной эпохи.
Ѣсть принципіально другое прочтеніе итоговъ выборовъ.
Путинъ получилъ не разрешеніе продолжать все какъ раньше. Онъ получилъ политическій ресурсъ, позволяющій сделать то, что раньше было слишкомъ рискованно.
355 депутатскихъ мандатовъ — это возможность проводить практически любые законодательные рѣшенія.
Высокая явка — возможность ссылаться на общественную поддержку.
Слабость парламентской оппозиціи — отсутствіе серьезной институціональной угрозы справа или слева.
И самое главное — россійское общество сегодня значительно готовее къ переговорамъ, чемъ можетъ показаться по тѣлевизіонной риторике.
По даннымъ «Лѣвада-цѣнтра», въ августе 2026 года 59% опрошенныхъ выступали за переходъ къ мирнымъ переговорам, тогда какъ за продолженіе военныхъ действій — 31%. Въ іюне сторонниковъ переговоровъ было 64%. То ѣсть общественный запросъ на прекращеніе конфликта существуетъ одновременно съ высокой поддержкой россійскихъ вооруженныхъ силъ. Эти позиціи не являются взаимоисключающими.
И здесь возникаетъ исторически редкое окно возможностей.
Путинъ сегодня способенъ позволить себе компромиссъ больше, чемъ въ 2022 году
Вѣсной 2022 года россійская и украинская дѣлегаціи действительно продвинулись въ обсужденіи возможной переговорной конструкціи. Но въ Россіи одновременно существовало совсемъ другое общественное настроеніе. Милитаризованная часть общества всерьезъ рассуждала о Кіеве, Одессе, Харькове, полномъ военномъ разгроме Украины. Любой компромиссъ легко было объявить почти предательствомъ. Прошло четыре съ половиной года. Россійскій флагъ не установленъ на Крещатике. Украинское государство не исчезло. Западъ не отказался отъ поддержки Кіева. Россія не рухнула подъ санкціями, но и конфликтъ не принесъ той быстрой стратегической развязки, на которую многіе рассчитывали въ 2022 году.
Слѣдовательно, изменилось главное — пространство реалистичныхъ ожиданій.
Люди, которые четыре года назадъ требовали «идти до Кіева», никуда не исчезли. Они остаются въ мѣдіа, военныхъ сообществахъ, государственномъ аппарате и парламенте. Более того, война создала новые группы, для которыхъ сама военная повестка стала источникомъ статуса.
Именно поэтому мирное рѣшеніе сегодня требуетъ не слабого президента. Оно требуетъ очень сильного президента. Вотъ для чего можетъ понадобиться плебисцитарный мандатъ. Политическая сила нужна не только для объявленія мобилизаціи. Иногда значительно больше силы требуется, чтобы сказать собственнымъ сторонникамъ: достаточно.
Общество можетъ принять тяжелое соглашеніе именно отъ лидера, которого невозможно обвинить въ слабости передъ собственными политическими противниками.
Никсонъ смогъ начать сближеніе США съ коммунистическимъ Китаемъ именно потому, что десятилетіями имелъ рѣпутацію жесткого антикоммуниста.
Де Голль смогъ уйти изъ Алжира не потому, что былъ слабее французскихъ націоналистовъ, а потому, что обладалъ исторической легитимностью, которой у нихъ не было.
Въ россійской политической системе аналогичнымъ ресурсомъ располагаетъ только Путинъ.
И после выборовъ этотъ ресурсъ сталъ еще больше.