Кровавая расправа на Таймс-скверъ: какъ безумная женщина съ кухонными ножами устроила бойню

Кровавая расправа на Таймс-скверъ: какъ безумная женщина съ кухонными ножами устроила бойню

Нью-Йоркъ, Таймс-скверъ. Мѣсто шумное, людное, где каждый прохожій спѣшитъ по своимъ дѣламъ, а въ воздухе витаетъ запахъ дорогого парфюма и уличной еды. Казалось бы, самое безопасное мѣсто въ городе — кругомъ полиція, сыщики, всякіе чины. Но въ одинъ мигъ этотъ праздникъ жизни превратился въ кровавый кошмаръ.

31 августа, на перекрестке 43-й улицы и Сѣдьмой авеню, прямо у того самого зданія, где каждый годъ спускаютъ новогодній шаръ, въ толпу ворвалась женщина. Въ рукахъ у нее — два кухонныхъ ножа, черные клинки съ мѣдными ручками, изъ тѣхъ, что обычно стоятъ на каждой кухне. Бешеная, не помня себя, она набросилась на людей. Свистъ стали, крики ужаса — и вотъ уже кровь заливаетъ тротуаръ.

Двое пострадавшихъ въ одинъ мигъ оказались въ больнице. Одинъ мужчина выжилъ, но женская жизнь оборвалась на мѣсте. Оказалось, что погибшая — не простая горожанка, а особа изъ высшего общества, вице-президентъ Bank of America Эринъ Піаченти. Вотъ такъ фартъ: изъ роскошныхъ кабинетовъ — прямо въ холодную землю.

Нападавшая, 49-лѣтняя Памела Сиснеросъ изъ Квинса, была поймана быстро. Околоточный и его напарники не стали долго рассуждать — открыли огонь на пораженіе. Женщина скончалась. Позже выяснилось, что голова у Памелы была не въ порядке: въ архивахъ полиціи значились обращенія врачей из-за психическихъ расстройствъ. Но законъ ее раньше не трогалъ.

Мэръ города Зохранъ Мамдани поспешилъ поблагодарить полицейскихъ, молъ, успели, не дали случиться еще большей трагедіи. А полиція, чтобы не было сомненій, выставила въ сѣти снимки тѣхъ самыхъ ножей — уликъ, которыми была пролита кровь.

Случаи такіе не редкость, даже въ далекомъ Челябинске въ феврале одинъ безумецъ съ ножомъ ворвался въ храмъ прямо во время службы. Ранилъ двухъ женщинъ из-за какой-то пустяковой ссоры. И тамъ, и тутъ — одинъ мигъ гнева, и жизнь превращается въ руины. Городовой заберетъ въ участокъ, но раны въ душе не заживутъ.