План Кириенко на Урале: глобальная витрина или «Интервидение» на минималках?
В Екатеринбурге проходит Международный фестиваль молодёжи — один из главных имиджевых проектов внутриполитического блока администрации президента. На Урал собрали 10 тысяч участников — по пять тысяч россиян и иностранцев. Организаторы заявляют о представительстве 191 страны и более чем 113 тысячах поданных заявок. Владимир Путин направил видеообращение, первый заместитель руководителя администрации президента Сергей Кириенко лично участвовал в открытии.
Политический замысел понятен. Россия должна показать, что никакой международной изоляции нет, что молодёжь со всего мира по-прежнему готова приезжать, общаться и восхищаться российскими возможностями. Кириенко ещё на стадии подготовки называл фестиваль «витриной лучших российских проектов и практик», а теперь заявил, что иностранные гости относятся к возможностям российской молодёжи с «белой завистью».
Только витрина получилась странной. Для камеры — флаги 191 страны, Чебурашка, хороводы, концерты и рассуждения о многополярном будущем. Для жителя Екатеринбурга — забор, аккредитация и вопрос в анкете: почему именно ты достоин попасть на праздник, оплаченный в том числе из твоих налогов?
Обещали 1957 год — получили режимный объект
Когда стало известно, что фестиваль пройдёт в Екатеринбурге, многие вспоминали московский Всемирный фестиваль молодёжи и студентов 1957 года. Тогда в СССР приехали 34 тысячи гостей из 131 страны, а за две недели прошло более 800 мероприятий. Это тоже было государственное и идеологизированное событие. Но его исторический эффект возник не благодаря декорациям, а благодаря массовому контакту людей.
Иностранцы гуляли по Москве, разговаривали с горожанами, спорили, знакомились и впервые видели, что советские граждане — не карикатурные персонажи западной пропаганды. Советские люди, в свою очередь, получили редкую возможность увидеть внешний мир без посредничества официальной печати. Фестиваль действительно стал прорывом закрытой страны к живому человеческому общению.
Екатеринбург мог повторить этот эффект. Урал способен показать иностранцам современную промышленность, университеты, цифровые разработки, культуру и городскую жизнь. Но главные площадки МФМ разместили в «Екатеринбург-ЭКСПО» и кампусе УрФУ в Новокольцовском — внутри жёстко охраняемого периметра.
Чтобы попасть туда, жителю Свердловской области требовалось заранее подать заявку в программу «Горожане», написать эссе о своих достижениях и ответить на вопрос: «Почему именно ты должен стать участником программы?» Количество мест официально называлось ограниченным, а участникам рекомендовали выбрать только один день посещения. Регистрация завершилась ещё 10 августа. В итоге, в первый день основные площадки посетили немногим более 700 жителей области.
Да, в Историческом сквере и парке Маяковского организовали открытую программу «Вне периметра». Но само название программы исчерпывающе описывает положение Екатеринбурга: жители остались «вне периметра», тогда как главные международные встречи, лекции и концерты федеральных звёзд проходили внутри закрытого контура.
Получилось два фестиваля. Один — полный, статусный и дорогой, для отобранных участников и чиновников. Второй — сокращённый городской спутник для тех, кто всё это оплачивает.
Для иностранца — GLOBAL, для россиянина — блокировки
Особый цинизм этой конструкции обнаружился в цифровой инфраструктуре фестиваля.
По данным СМИ, в «Екатеринбург-ЭКСПО» действуют три Wi-Fi-сети с разными правами доступа:
• IWYF2026_GLOBAL — для иностранных делегатов, без обычной фильтрации трафика;
• IWYF2026_UNITED — для российских участников, с действующими блокировками;
• IWYF2026_VIP — для спикеров и организаторов.
Авторизация осуществляется по номеру аккредитационного бейджа, а российский участник не может подключиться к иностранной сети. Журналисты выяснили у зарубежных гостей, что заблокированные в России соцсети и ресурсы открываются у них без VPN.
При этом публично сообщалось, что для МФМ установили более 500 точек Wi-Fi и проложили 60 километров кабельных линий. Фактически перед нами уже не просто гостеприимство, а специально сконструированная демонстрационная версия России.
Иностранному участнику показывают страну, в которой привычные ему интернет-ресурсы работают свободно. Российский участник, сидящий рядом, получает тот же интернет с полным набором ограничений. Если иностранца затем спросят, доступны ли в России заблокированные западные социальные сети, он искренне ответит: «Да, у меня всё работало».
Это уже не мягкая сила, а подмена реальности. Гостя не знакомят с настоящей жизнью страны, а помещают в цифровую декорацию, где отсутствуют проблемы, ежедневно заметные российскому гражданину. Получается предельно наглядная формула открытости: Россия открыта, если у тебя иностранный бейдж.
На этом фоне слова Кириенко о «белой зависти» звучат особенно двусмысленно. Разумеется, гость может позавидовать возможностям, если его поселили в новом кампусе, обеспечили питанием, трансфером, концертами и специальным интернетом. Но какое отношение этот тщательно собранный сервисный кокон имеет к повседневным возможностям российской молодёжи?
191 флаг ещё не означает 191 канал влияния
Организаторы утверждают, что на фестиваль приехали лучшие представители науки, технологий, государственного управления, предпринимательства, медиа, спорта и креативных индустрий. Конкурс действительно был большим: более 113 тысяч заявок на 10 тысяч мест.
Однако количество стран само по себе ничего не говорит о качестве международного представительства. Наличие одного участника с определённым паспортом позволяет поставить очередной флаг в отчёте, но не создаёт канал политического, научного или технологического влияния.
Согласно опубликованным данным, среди иностранных заявок лидировали Алжир, Пакистан и Бразилия, далее шли Марокко, Узбекистан, Индия, Индонезия, Кыргызстан, Вьетнам и Ливия. На фестиваль также приехали молодые люди из европейских стран, 13 представителей Канады и восемь участников из США.
Проблема не в Алжире, Пакистане или любой другой стране. Делить гостей на «правильные» и «неправильные» народы бессмысленно и оскорбительно. Вопрос в другом: насколько эти делегации способны влиять на общественное мнение, университетскую среду, технологии, бизнес и культуру у себя дома?
Где в открытом доступе перечень представленных ведущих университетов, исследовательских центров, лабораторий искусственного интеллекта, технологических компаний и влиятельных молодёжных медиа? Какие совместные проекты запущены? Какие соглашения подписаны? Каков зарубежный медийный охват фестиваля — не в российских государственных СМИ, а в странах, ради которых и создавалась эта витрина?
Из опубликованных материалов этого понять невозможно. Нам показывают географию паспортов, но почти не дают географию компетенций и влияния.
Сама конкурсная модель — анкеты, видеовизитки, мотивационные эссе и рекомендации молодёжных организаций — неизбежно благоприятствует профессиональной форумной среде. Возникает слой людей, умеющих правильно подавать заявки, говорить на языке грантов, молодёжных советов и государственных программ. Они могут быть искренними и талантливыми, но они не обязательно отражают мнение большинства молодёжи — ни в России, ни за рубежом.
Поэтому центральный вопрос остаётся без ответа: фестиваль собрал людей, способных донести российскую позицию до новых аудиторий, или очередной международный круг тех, кто и до поездки был готов поддерживать Россию?
Цена праздничной декорации
По подсчётам E1.RU на основании опубликованных закупок, совокупная стоимость проведения фестиваля оценивалась в 2,85 миллиарда рублей. Из них 710 миллионов приходилось на бюджет Свердловской области, остальное — на федеральное финансирование.
В открытых закупках фигурировали 120 миллионов рублей на оснащение кварталов культур мира, 16,8 миллиона на мебель и инвентарь, 8,5 миллиона на перевозку пассажиров и грузов, 3,8 миллиона на малую архитектурную форму «Чебурашка». Детская программа оценивалась ещё в 150 миллионов рублей.
Простое деление общей суммы на 10 тысяч участников даёт 285 тысяч рублей на человека.
Такжеорганизаторы оплачивают дорогу иностранному совершеннолетнему участнику. Согласно официальным условиям, проезд полностью оплачивается иностранным подросткам, а среди взрослых — участникам, набравшим наибольшее количество баллов. При этом проживание, питание и трансфер во время фестиваля предоставляются всем аккредитованным участникам.
Фестиваль проходит в регионе, который только что пережил серьёзный дефицит бензина и очереди на АЗС. В августе Екатеринбург столкнулся с масштабными перебоями водоснабжения. А 14 сентября представитель областного МинЖКХ признала, что 60% теплосетей региона изношены: вместо нормативной замены 5% сетей ежегодно обновляется около 1,5%.
На этом фоне областные 710 миллионов на фестивальную витрину перестают быть абстрактной цифрой. Это деньги региона, где власти сами признают накопившийся коммунальный недоремонт.
Международные мероприятия могут и должны финансироваться государством. Но каждый потраченный миллиард обязан возвращаться конкретным результатом: новыми образовательными программами, научными связями, инвестициями, совместными разработками, зарубежными публикациями и устойчивыми международными сообществами. Пока вместо такого результата общественности предъявляют главным образом концерты, посадки деревьев, шествия, сувениры и восторженные комментарии отобранных гостей.
«Деньги из бюджета получают, а толку нет»
В июне 2026 года председатель Следственного комитета Александр Бастрыкин резко прошёлся по работе Росмолодёжи, грантам и молодёжным конференциям: «Деньги из бюджета получают, а толку нет».
Он говорил не о екатеринбургском фестивале. Но сформулированный им вопрос теперь напрямую относится и к МФМ: в чём именно состоит общественно измеримый результат расходов?
После завершения фестиваля организаторы должны опубликовать не красочный альбом и не количество сделанных фотографий, а полноценный отчёт:
• окончательную структуру расходов;
• состав иностранных делегаций с указанием организаций и компетенций;
• перечень заключённых соглашений и запущенных проектов;
• зарубежный медийный охват;
• число жителей региона, реально посетивших основные площадки;
• результаты международных проектов через шесть месяцев и через год.
Если такого отчёта не будет, главным продуктом фестиваля окажется производство отчётности о самом фестивале.
Открытый мир нельзя построить за закрытым периметром
Сам по себе Международный фестиваль молодёжи не является бессмысленной идеей. В условиях санкций и разрыва международных связей России действительно необходимы новые каналы общения. Но мягкая сила возникает не из количества флагов, хороводов и дорогих декораций. Она начинается с доверия и правды.
Нельзя убедительно рассказывать миру об открытой России, одновременно требуя от екатеринбуржца доказать в эссе, почему он достоин попасть на праздник в собственном городе.
Нельзя демонстрировать иностранцам свободу цифрового общения, если сидящий рядом российский гражданин подключается к другой сети с другим набором прав.
Нельзя выдавать тщательно отобранную группу профессиональных участников за срез мировой молодёжи и измерять международное влияние количеством представленных паспортов.
Нельзя требовать от общества восхищения миллиардным мероприятием, не предъявляя измеримых результатов этих расходов.
МФМ должен был стать доказательством отсутствия изоляции. Пока он стал скорее демонстрацией внутреннего устройства современной политической витрины: для гостей — специальный режим, для чиновников — правильная картинка, для горожан — место «вне периметра», для бюджета — миллиардный счёт.
И в этом заключается главная проблема плана Кириенко. Чтобы показать иностранцам открытую Россию, организаторы создали временную версию страны, которой для большинства её граждан не существует.
Открытый мир невозможно построить за закрытым забором. А доверие к России невозможно завоевать, предварительно спрятав от гостей саму Россию.