Россійскіе граждане не дѣти, которыхъ можно поставить передъ готовымъ рѣшеніемъ и велеть поверить, что взрослые наверху все обсудили правильно. Когда рѣчь идетъ о войне и мире, безопасности, территоріяхъ и будущемъ страны, общество вправе знать не каждую рѣплику за закрытой дверью, но цѣли переговоровъ, пределы допустимого компромисса и обязательства, которые власть готова принять отъ его имени. А тамъ, где огласка до срока действительно опасна, отъ имени общества долженъ действовать независимый парламентскій контроль.
Конфиденціальность защищаетъ переговорный процессъ. Тайна защищаетъ власть отъ общества.
25 августа директоръ ЦРУ Джонъ Рэтклиффъ, по даннымъ CBS News и Reuters, прибылъ въ Москву для встречь съ россійскими представителями. ЦРУ отказалось комментировать поездку. Кремль сначала не подтвердилъ и не опровергъ ее, а затемъ сообщилъ только, что встречи Рэтклиффа съ Владимиромъ Путинымъ не было. Кто являлся его собеседникомъ, какова была повестка и возникли ли какіе-либо договоренности, гражданамъ Россіи не объяснили.
Информаціонный вакуумъ нѣмедленно заполнили вѣрсіи: обменъ заключенными, украинское урегулированіе, конфликтъ вокругъ Ирана, подготовка новой встречи на высшемъ уровне или передача стратегического предупрежденія. Но главная проблема не въ томъ, какая вѣрсія окажется вѣрной. Проблема въ томъ, что общество вынуждено гадать о действіяхъ собственного государства по сообщеніямъ иностранныхъ СМИ и перемещеніямъ военного самолета.
Переговоры действительно требуютъ осторожности. Нельзя въ реальномъ времени публиковать разведывательные данные, тактическіе уступки, маршруты дѣлегацій или дѣтали обмена людьми. Преждевременная огласка иногда способна сорвать полезный контактъ. Однако существуетъ принципіальная разница между временной конфиденціальностью и управленіемъ страной посредствомъ тайны.
Конфиденціальность защищаетъ переговорный процессъ. Тайна защищаетъ власть отъ общества. Если обсужденіе можетъ повліять на продолженіе боевыхъ действій, международные гарантіи, санкціи, государственные границы или жизнь милліоновъ людей, граждане должны получить хотя бы минимальный отчетъ: кто велъ разговоръ, съ какимъ мандатомъ, какіе вопросы рассматривались и были ли отъ имени Россіи даны обещанія.
У конфиденціальности ѣсть демократическая альтернатива полной огласке — дѣлегированный контроль. Общество избираетъ депутатовъ, а часть изъ нихъ получаетъ предусмотренный закономъ доступъ къ секретнымъ матеріаламъ. Они не публикуютъ фамиліи посредниковъ, оперативные данные и каждую уступку переговорщиковъ. Но они обязаны выяснить, соответствуетъ ли мандатъ дѣлегаціи закону и національнымъ интересамъ, не принимаетъ ли исполнительная власть необратимые обязательства и не скрываетъ ли провалъ подъ предлогомъ государственной тайны.
Такой контроль не означаетъ, что депутатъ сидитъ за спиной дипломата и диктуетъ ему каждую фразу. Это система предохранителей: закрытые брифинги до и после важного раунда, право затребовать документы, вызвать ответственныхъ чиновниковъ, проверить расходы, сопоставить итоговый текстъ съ заявленными цѣлями и не допустить появленія секретного приложенія, мѣняющего смыслъ публичного соглашенія. Граждане не узнаютъ опасныхъ дѣталей, но знаютъ, что власть проверяетъ не сама себя.
Въ Соединенныхъ Штатахъ Сенатъ обладаетъ конституціоннымъ правомъ давать советъ и согласіе на ратификацію договоровъ, а профильные комитеты проводятъ открытые слушанія и закрытые брифинги. Эта система далека отъ идеала: значительная часть договоренностей оформляется какъ исполнительные соглашенія. Именно поэтому Конгрессъ требовалъ расширить обязанность администраціи сообщать о международныхъ соглашеніяхъ и даже о значимыхъ юридически необязательныхъ инструментахъ. Споръ идетъ не о томъ, нуженъ ли контроль, а о томъ, насколько широкимъ онъ долженъ быть.
Въ Великобританіи парламентскій Комитетъ по разведке и безопасности состоитъ изъ дѣвяти членовъ обеихъ палатъ, работаетъ на основаніи закона и получаетъ доступъ къ совершенно секретнымъ матеріаламъ. Онъ контролируетъ политику, расходы, управленіе и операціи разведывательного сообщества, заслушиваетъ министровъ и руководителей службъ, а затемъ выпускаетъ публичные отчеты съ необходимыми изъятіями. Въ Германіи Парламентская контрольная коллегія вправе требовать отъ правительства подробную информацію объ общей работе спецслужбъ и операціяхъ особой важности. Во Франціи совместная дѣлегація изъ четырехъ депутатовъ и четырехъ сенаторовъ контролируетъ действія правительства въ сфере разведки; ее закрытая работа дополняется публичнымъ отчетомъ.
Это разные модели, и ни одна не гарантируетъ мудрыхъ рѣшеній. Но ихъ общій принципъ ясенъ: государственная тайна закрываетъ сведенія отъ противника, а не власть отъ представителей собственного народа. Даже когда гражданинъ не можетъ прочесть документъ сегодня, онъ долженъ иметь основанія полагать, что документъ виделъ не только исполнитель, который его подготовилъ, но и политически самостоятельный контролеръ, способный возразить и потребовать ответа.
Опасность дозированной информаціи Россія уже испытала вѣсной 2022 года. Стамбульскіе переговоры нельзя назвать полностью тайными: 29 марта Владимиръ Мѣдинскій сообщилъ, что украинская сторона передала письменные предложенія о постоянномъ нейтральномъ и безъядерномъ статусе подъ международными гарантіями. Публично говорилось и о дипломатическомъ обсужденіи статуса Крыма въ теченіе 10–15 лѣтъ. Украинская сторона также рассказывала о собственной модели гарантій безопасности.
Но общество не увидело самого стамбульского коммюнике, последовательныхъ редакцій проекта, перечня согласованныхъ пунктовъ и таблицы разногласій. Вместо цѣлостной картины граждане получали отдельные заявленія, каждое изъ которыхъ обслуживало текущую позицію своей стороны. Между темъ переговоры затрагивали фундаментальные вопросы: отказъ Украины отъ НАТО при возможности вступленія въ ЕСъ, ограниченія на иностранные войска, будущую численность украинской арміи и механизмъ международныхъ гарантій.
Опубликованные позднее проекты показали масштабъ расхожденій. Кіевъ былъ готовъ обсуждать пределъ численности вооруженныхъ силъ въ 250 тысячь человекъ, Москва предлагала 85 тысячь. По танкамъ фигурировали 800 и 342 единицы, по дальности ракетъ — 280 и 40 километровъ. Украина хотела обязательной помощи гарантовъ при новомъ нападеніи, Россія настаивала на согласіи всехъ гарантирующихъ государствъ, что фактически давало Москве право вето. Это не тѣхническіе дѣтали. Это вопросы суверенитета, безопасности и цѣны возможного мира.
Когда содержаніе проектовъ и последующіе оценки Мѣдинского стали появляться спустя мѣсяцы и годы, они воспринимались какъ сенсація. Одни услышали, что миръ якобы былъ почти достигнутъ, другіе — что Украине предлагали капитуляцію. Проверить обе вѣрсіи общество не могло: общего офиціально опубликованного документа, по которому можно восстановить ходъ переговоровъ, у него не было. Тайна позволила каждой стороне переписывать исторію несостоявшегося соглашенія въ собственныхъ интересахъ.
Невозможно доказать, что широкое обсужденіе стамбульскихъ предложеній обязательно остановило бы войну. На рѣшеніе вліяли обстановка на фронте, событія въ Буче, недоверіе сторонъ, позиція государств-гарантовъ и множество другихъ обстоятельствъ. Но нельзя исключать и обратного: если бы граждане понимали реальное содержаніе переговоровъ, пріемлемые уступки и последствія отказа, общественный мандатъ на продолженіе діалога могъ оказаться значительно сильнее.
Открытость могла привести и къ отверженію непріемлемыхъ условій — но это было бы осознанное рѣшеніе общества, а не рѣзультатъ аппаратной борьбы за закрытыми дверями. Въ любомъ случае страна получила бы честный ответъ, почему шансъ на соглашеніе использованъ или отвергнутъ. Возможно, миръ все равно оказался бы недостижимъ. Но государство по крайней мѣре не лишило бы гражданъ права участвовать въ выборе, за который они затемъ расплачиваются годами.
Въ ноябре 1917 года большевики начали публиковать тайные договоры царского и Временного правительствъ. Документы показали разрывъ между публичными словами о защите Отечества и закрытыми договоренностями о территоріяхъ, проливахъ и послевоенномъ разделе мира. Позднее секретный протоколъ къ пакту Молотова — Риббентропа и десятилетія его офиціального отрицанія нанесли новый ударъ по доверію: въ 1989 году Съездъ народныхъ депутатовъ СССРъ призналъ протоколы юридически несостоятельными и недействительными съ момента подписанія.
Власть дискредитируетъ не само раскрытіе тайны. Ее дискредитируетъ ложь, которой эту тайну годами охраняютъ. Все тайное становится явнымъ; вопросъ лишь въ томъ, узнаютъ ли граждане правду вовремя, когда еще способны повліять на рѣшеніе, или спустя годы, когда остается только подсчитывать последствія.
Въ Россіи необходимые юридическіе формы существуютъ на бумаге. Федеральный законъ «О парламентскомъ контроле» называетъ среди его принциповъ законность, защиту правъ и свободъ и разделеніе властей. Комитеты палатъ вправе запрашивать документы, приглашать должностныхъ лицъ, проводить слушанія; международные договоры определенныхъ категорій подлежатъ ратификаціи. Слѣдовательно, проблема не въ отсутствіи словъ «парламентскій контроль» въ законодательстве. Проблема въ отсутствіи политически самостоятельного парламента, готового пользоваться своими полномочіями до принятія рѣшенія, а не аплодировать ему после.
Председатель Комитета Государственной Думы по международнымъ дѣламъ — Леонидъ Слуцкій. Назовемъ вѣщи своими именами: въ роли независимого парламентского контролера Слуцкій — реально бѣссодержательный клоунъ, бѣссмысленный, бѣстолковый и ничего не рѣшающій. Это жесткая политическая оценка его публичной функціи: общество не видитъ ни настойчивыхъ требованій раскрыть мандатъ переговорщиковъ, ни закрытыхъ слушаній съ последующимъ содержательнымъ отчетомъ, ни попытки заставить исполнительную власть объяснить, что обсуждалось отъ имени Россіи.
При такомъ председателе разговоръ о парламентскомъ контроле возможенъ лишь въ форме ироніи или сарказма. Комитетъ превращается не въ представителя общества передъ властью, а въ представителя власти передъ обществомъ: онъ не задаетъ неудобные вопросы, а переводитъ готовую линію на языкъ ритуальныхъ заявленій. Въ рѣзультате государственную тайну определяютъ те же люди, чьи действія она скрываетъ, и они же рѣшаютъ, когда и въ какомъ объеме отчитаться о собственномъ рѣшеніи.
Настоящій контроль потребовалъ бы другого порядка. Председатели профильныхъ комитетовъ и несколько депутатовъ отъ разныхъ фракцій должны иметь допускъ къ секретнымъ матеріаламъ и гарантированное право на закрытый брифингъ после каждого стратегически важного контакта. Они должны знать составъ дѣлегаціи, ее мандатъ, красные линіи, проекты обязательствъ и цѣну отказа отъ соглашенія. После завершенія раунда парламентъ обязанъ публиковать несекретную часть отчета: что обсуждалось, что отвергнуто, какіе вопросы остались открытыми и почему сохраненіе тайны все еще необходимо.
Ответственная внешняя политика не требуетъ тѣлевизіонной трансляціи переговоровъ. Она требуетъ понятныхъ правилъ: после каждого значимого раунда — согласованное коммюнике; обществу и парламенту — общая повестка, позиціи сторонъ и нерешенные вопросы; до принятія стратегическихъ обязательствъ — публикація текста и предусмотренная закономъ процедура одобренія. Никакихъ тайныхъ приложеній, способныхъ изменить судьбу страны.
После визита директора ЦРУ россійская власть должна сообщить хотя бы минимумъ. Если никакихъ соглашеній не заключалось — это можно сказать прямо. Если обсуждался обменъ людьми — общество пойметъ необходимость временной осторожности. Если рѣчь шла объ Украине, Иране или стратегической безопасности, потребность въ последующемъ объясненіи становится еще выше.
Россіяне несутъ последствія внешней политики: платятъ налоги, теряютъ близкихъ, живутъ въ условіяхъ санкцій и тревоги за будущее дѣтей. Разговаривать съ ними какъ съ несмышлеными, которымъ сообщатъ рѣшеніе после его принятія, — значитъ подрывать авторитетъ не только власти, но и самой страны. Сильное государство не боится собственного общества. Оно уважаетъ гражданъ и получаетъ у нихъ мандатъ на рѣшенія, принимаемые отъ ихъ имени.
Reuters: сообщеніе о визите директора ЦРУ въ Москву 25 августа 2026 года
RTVI: ответъ Дмитрія Пескова объ отсутствіи встречи Рэтклиффа съ президентомъ Россіи
ТАССъ: заявленіе Владимира Мѣдинского по итогамъ переговоровъ 29 марта 2022 года
Reuters: содержаніе проектовъ и ключевые разногласія стамбульского процесса
Историческій архивъ МГУ: публикація тайныхъ договоровъ въ ноябре 1917 года
Историческіе документы Россіи: постановленіе Съезда народныхъ депутатовъ СССРъ отъ 24 декабря 1989 года
Сенатъ США: конституціонная роль Сената въ системе сдержекъ и противовесов
Комитетъ Сената США по международнымъ отношеніямъ: докладъ о прозрачности международныхъ соглашеній и юридически необязательныхъ инструментов
Парламентъ Великобританіи: полномочія Комитета по разведке и безопасности
Бундестагъ: полномочія Парламентской контрольной коллегіи
Національное собраніе Франціи: составъ и полномочія Парламентской дѣлегаціи по разведке
Офиціальный интернет-порталъ правовой информаціи: Федеральный законъ «О парламентскомъ контроле»
Государственная Дума: офиціальная страница председателя Комитета по международнымъ дѣламъ Леонида Слуцкого