Ответный удар. Что стоит за сменой руководства экономической контрразведки ФСБ
В российской политике самые серьезные конфликты редко происходят публично. Здесь не бывает открытых заявлений о начале войны, официального объявления противника или предъявления ультиматумов. О реальном изменении баланса приходится судить по другим признакам: кадровым перестановкам в силовых структурах, неожиданным уголовным делам, объектам оперативного интереса и тому, чьи люди еще вчера считались неприкосновенными, а сегодня оказываются фигурантами расследований.
Именно через эту оптику следует рассматривать происходящее сегодня вокруг Службы экономической безопасности ФСБ — одного из ключевых подразделений крупнейшей российской спецслужбы.
Согласно аппаратной версии, речь идет уже не просто о внутренних перестановках на Лубянке, а о новом этапе противостояния двух крупных властных групп — условных «башен», связанных с Сергеем Собяниным и первым заместителем руководителя администрации президента Сергеем Кириенко.
Прямых официальных подтверждений существования такого конфликта, разумеется, нет. Но целый ряд событий последних месяцев позволяет как минимум поставить вопрос: не стала ли смена руководства экономической контрразведки моментом, после которого направление силового давления начало разворачиваться в противоположную сторону?
Ключевая точка — СЭБ
Служба экономической безопасности ФСБ — далеко не рядовое подразделение. В ее структуру входят управления, способные работать практически со всеми чувствительными экономическими контурами государства. Управление «К» курирует кредитно-финансовую сферу, правительство и администрацию президента, управление «П» — промышленность, включая крупнейшие государственные и сырьевые корпорации. Управление «М» обеспечивает контрразведывательное прикрытие правоохранительных органов, в первую очередь МВД, МЧС, ФССП, ФСИН. Именно через СЭБ проходят разработки, которые при определенных обстоятельствах могут превращаться в уголовные дела против чиновников федерального уровня, губернаторских команд и крупнейших бизнес-групп.
До сентября 2026 года СЭБ возглавлял Сергей Алпатов. Он пришел руководить службой после повышения Сергея Королева, который в 2021 году стал первым заместителем директора ФСБ. До СЭБ Алпатов руководил управлением «М», а его имя связывали с сопровождением ряда наиболее громких антикоррупционных расследований последних лет.
В сентябре Алпатов покинул свой пост. Публично озвученная источниками версия — состояние здоровья. Но в аппаратных кругах существует другая интерпретация событий.
Согласно ей, Алпатов в последние годы оказался встроен в значительно более широкий баланс экономических и политических интересов, чем было допустимо для генерала ФСБ. Эту конфигурацию связывают с группой Юрия Ковальчука и банком «Россия», а политически — с усилившейся в последние годы системой Сергея Кириенко. Связи Кириенко с Ковальчуком и пересечение их интересов, в частности вокруг VK и ряда крупных государственных проектов хорошо известны. Именно в этой системе координат силовой ресурс экономической контрразведки стал использоваться в аппаратном противостоянии с группами, ориентированными на Сергея Собянина, в том числе на региональном уровне.
Речь шла не обязательно о прямой атаке на московского мэра. В современной российской системе так практически никогда не происходит. Давление осуществляется значительно ниже: через региональных управленцев, подрядчиков, губернаторские команды, хозяйственные связи и людей, встроенных в ту или иную кадровую сеть.
В этой логике понятен особый интерес силовиков к отдельным группам в Свердловской и Тюменской областях, тесно связанным лично с Собяниным. Именно регионы остаются одним из главных полей конкуренции крупных федеральных групп — за губернаторов, бюджетные потоки, строительные контракты, промышленность и контроль над кадровыми назначениями.
Ошибка, которая изменила баланс
Однако любая аппаратная система существует лишь до тех пор, пока соблюдает неписаные границы.
По одной из циркулирующих сегодня версий, критической ошибкой прежнего руководства СЭБ стала попытка распространить оперативный интерес на людей, находящихся значительно ближе к президентскому кругу и петербургской системе связей.
В частности, в неофициальных публикациях фигурирует имя авторитетного питерского предпринимателя Ильи Трабера, а также окружение Аркадия Ротенберга. Похоже, что силовая структура, которую одна из аппаратных групп – Ковальчуков считала элементом собственного баланса влияния, перешла невидимую границу. Вопрос перестал быть частью обычной борьбы групп и превратился в проблему, затрагивающую близкий президенту круг лиц. После этого могла начаться цепная реакция, итогом которой стал уход Сергея Алпатова.
Новый человек — новый вектор
Новый руководитель СЭБ — Наиб Нагуманов. До нынешней перестановки он руководил управлением «П» СЭБ ФСБ. Нагуманов ранее возглавлял региональные управления спецслужбы, а затем оказался в центральном аппарате. Его карьерное продвижение связывали с Сергеем Королевым — нынешним первым заместителем директора ФСБ, который сам в прошлом руководил СЭБ. Королев является одним из наиболее влиятельных представителей нынешнего руководства спецслужбы.
В аппаратной среде появление Нагуманова связывают также с усилением позиций Алексея Дюмина. Существует достоверная версия о том, что он попал в орбиту Алексея Дюмина в ходе совместной проверки ряда предприятий Ростеха, расположенных в Тульской области. Эти предприятия также находились в сфере внимания Дюмина – бывшего губернатора Тульской области, уже в его новом статусе помощника президента. Именно тогда, по имеющейся информации, начал складываться неформальный блок союзников, в который входили глава Ростеха Сергей Чемезов, Алексей Дюмин и Нагуманов. Косвенную поддержку этой конфигурации оказывал и мэр Москвы Сергей Собянин
Отдельно распространяется версия о том, что решающим моментом для судьбы прежнего руководства СЭБ стало именно обсуждение ситуации вокруг оперативных мероприятий экономической контрразведки на уровне президента. При этом, именно Алексей Дюмин сумел донести до президента версию о том, что действия СЭБ ФСБ в отношении ряда близких ему предпринимателей, включая Илью Трабера и братьев Ротенбергов, носили не столько правоохранительный, сколько корыстно-конъюнктурный характер. При этом инициатива силового давления, согласно этой версии, исходила от группы влияния, которую связывают с братьями Ковальчуками.
В этой связи в ключевом силовом контуре ФСБ меняется не фамилия начальника одного подразделения. Меняется потенциальный вектор работы службы, обладающей возможностями непосредственно влиять на промышленность, госкорпорации, федеральные проекты, банки, бюджетные расходы и региональные элиты.
И удар уже мог начаться
Самая интересная часть этой истории заключается в том, что первые события, которые можно интерпретировать как давление непосредственно на кадровую инфраструктуру системы Кириенко, произошли еще до отставки Алпатова. Так, уже несколько месяцев контролируемые новым руководством подразделения СЭБ ФСБ ведут оперативную разработку подрядчиков, организаций и отдельных лиц, входящих в ближний круг Сергея Кириенко. Причём эта работа уже дала первые серьёзные результаты, часть которых вышла в публичную плоскость в виде уголовных дел, задержаний и арестов. Именно совокупность таких эпизодов уже была использована как доказательная база для демонстрации президенту системных коррупционных рисков во внутриполитическом блоке Кремля. Речь в таком случае идёт уже не об отдельных злоупотреблениях, а о попытке представить всю сложившуюся модель распределения бюджетных средств, грантов и подрядов как глубоко поражённую коррупционными практиками.
Так, только в 2026 году правоохранительные органы последовательно выходят на разные уровни связей с Кириенко: Росмолодёжь, «Движение первых», Российское общество «Знание», центр «Машук», грантовые операторы, региональные структуры и их подрядчики. Среди наиболее заметных фигурантов — бывший руководитель Росмолодёжи Ксения Разуваева, заместитель гендиректора общества «Знание» и руководитель «Машука» Антон Сериков, экс-директор Ресурсного молодёжного центра Росмолодёжи Алексей Любцов, бывший заместитель председателя правления «Движения первых» Марат Закиров, бывшая руководительница свердловского отделения этого движения Наталья Ермаченко, а также представители организаций — получателей президентских грантов. Только по публично раскрытым эпизодам речь идёт более чем о миллиарде похищенных рублей.
Следующий контур — политика
Параллельно внимание начинает перемещаться к людям, профессионально связанным с электоральными кампаниями, политтехнологиями и системной партийной инфраструктурой.
В этом контексте особый интерес представляет партия «Новые люди». Ее развитие с момента создания неоднократно связывали с архитектурой управляемой партийной конкуренции, выстраиваемой внутриполитическим блоком – непосредственно по команде Кириенко. В 2026 году партия провела масштабную федеральную кампанию и сохранила значительную роль в конфигурации системной политики.
Сообщения о проблемах отдельных политтехнологов и людей, работающих вокруг партийных и избирательных проектов «Новых людей», сразу после выборов стали приходить из разных регионов страны. Это становится принципиальным для понимания происходящего. Потому что если уголовные и оперативные истории продолжат двигаться от хозяйственного окружения к людям, занимающимся выборами, партиями, федеральными молодежными проектами и политическим менеджментом, говорить о наборе независимых друг от друга эпизодов станет все сложнее.
Возникнет уже совершенно другая картина: последовательное движение по кадровой и финансовой инфраструктуре внутриполитического блока.
Кто кого
И здесь вновь возникает фигура Сергея Собянина.
Представлять московского мэра непосредственным организатором действий ФСБ было бы чрезмерным упрощением. Российская система устроена сложнее: крупные группы влияния редко действуют через формальные команды и тем более не распоряжаются спецслужбами как собственными подразделениями. Очевидно, речь идет о совпадении интересов и изменении баланса.
Если до последнего времени силовое давление двигалось преимущественно в направлении людей и региональных групп, близких к собянинскому контуру, особенно в Свердловской области, то после конфликта вокруг прежнего руководства СЭБ ситуация могла зеркально развернуться.
Теперь под потенциальным ударом оказывается сам Кириенко. В результате принятых ФСБ мер произошло фактическое ограничение прямого контакта Сергея Кириенко и руководителя администрации президента Антона Вайно с главой государства. Формальным основанием стало заболевание и связанные с ним ограничения после тестов на COVID и грипп. Однако совпадение этого эпизода по времени с резким усилением позиций группы бывших президентских адъютантов — прежде всего Алексея Дюмина и Дмитрия Миронова — позволяет рассматривать ситуацию значительно шире, чем обычный больничный. Одновременно произошла активизация уголовных и оперативных дел в которых фигурируют организации «Знание», «Россия — страна возможностей», Росмолодежь, «Новые люди», оргкомитет Всемирного форума молодежи, и иные, связанные с политическим блоком Кремля подрядчики, политтехнологи, партийные проекты — все это представляет собой чрезвычайно широкое поле для работы экономической контрразведки. И одновременно во всех этих проектах отчетливо видны прямые следы Сергея Кириенко и его команды.
Свердловский узел: начало обратного движения
Особое значение в этой конфигурации имеет ситуация в Свердловской области. Именно здесь наиболее концентрированно были представлены люди, близкие к Сергею Собянину, — те, кто долгие годы работал вместе с ним либо был связан с его окружением родственными и личными связями. Именно по этим фигурам, с использованием ресурсов регионального управления ФСБ, были нанесены наиболее мощные удары, завершившиеся возбуждением уголовных дел, задержаниями и заключением под стражу представителей ближайшего контура московского мэра.
Однако в течение буквально последних дней начала поступать информация о том, что по ряду этих уголовных дел даны команды на их прекращение либо фактическое сворачивание. Одновременно один из ключевых фигурантов — бывший вице-губернатор Свердловской области Олег Чемезов — неожиданно вышел на свободу. В совокупности эти события могут свидетельствовать о резкой смене аппаратной и силовой конфигурации вокруг свердловских дел. Если этот вектор подтвердится, следующим этапом вполне может стать уже обратное движение — масштабная проверка обстоятельств возбуждения уголовных дел против представителей этого круга, действий оперативных сотрудников, следственных подразделений и тех должностных лиц, которые обеспечивали силовое сопровождение этих процессов.
Война без объявления войны
В этой конструкции речь пока не идет о том, что «Дюмин и Собянин победили Кириенко» или что ФСБ превратилась в инструмент одной из кремлевских групп. Так российская система не работает. Но она работает через баланс сил.
В течение последних лет влияние Сергея Кириенко последовательно расширялось. Помимо внутренней политики его блок получил новые направления работы, включая значительную часть внешнеполитического контура на постсоветском пространстве. Под его кураторством находятся несколько управлений администрации президента, а сама система выросла далеко за пределы Старой площади — в сеть государственных организаций, кадровых проектов, образовательных центров, молодежных движений и политических структур.
Любая настолько разросшаяся система неизбежно начинает пересекаться с интересами других центров власти.
До определенного момента такие противоречия разрешаются через договоренности. Но силовое давление на людей, относящихся к особо чувствительным президентским связям, могло стать точкой, после которой договоренности перестали работать.
И тогда уход Алпатова следует рассматривать не как финал истории, а как ее начало.
Первый удар был нанесен по периферии внутриполитического блока Кремля. Второй — по кадровым проектам. Следующий может пройти по региональным бюджетам, федеральным программам, государственным компаниям и тем управленцам, которые за последние годы встроились в огромную машину внутренней политики.
Очевидно, следующим шагом станет проверка действий тех силовых и правоохранительных структур, которые могли использоваться для решения чужих политических и коммерческих задач. Нужно будет понять, какие уголовные дела и оперативные разработки действительно были связаны с нарушением закона, а какие могли стать инструментом борьбы между конкурирующими группами влияния.
Если такие случаи подтвердятся, вопрос будет уже не только в судьбе отдельных фигурантов. Речь пойдёт о том, не использовались ли возможности силовых органов вопреки интересам государства — для давления на одних людей и продвижения интересов других.
В таком случае мы наблюдаем не очередной конфликт силовиков и чиновников.
Мы наблюдаем ответный удар одной из крупнейших российских властных коалиций и начало борьбы за пересмотр сложившегося за последние годы баланса внутри самой президентской системы.
А главным индикатором того, насколько верна эта гипотеза, станут уже не утечки из Кремля и Лубянки. Им станут фамилии следующих фигурантов уголовных дел.