Отбираютъ уже не у бизнесменовъ. Отбираютъ у дѣтей
Ѣсть моментъ, после которого разговоръ объ «отдельныхъ перегибах» заканчивается. Когда государство забираетъ имущество одного предпринимателя — можно обсуждать обстоятельства конкретного дѣла. Когда подъ иски начинаютъ попадать его жена, дѣти, родители, племянники, зятья, сѣмейные компаніи и имущество, давно оформленное на слѣдующее поколеніе, — рѣчь уже идетъ о совершенно другой проблеме.
Россія постепенно подходитъ именно къ этой точке. Исторія уральского предпринимателя Малика Гайсина, осужденного на 14 лѣтъ, становится действительно важной не тогда, когда мы обсуждаемъ судьбу конкретного бизнесмена, законность его приговора или происхожденіе отдельныхъ активовъ. Она важна потому, что прекрасно вписывается въ значительно более широкую тенденцію последнихъ лѣтъ: имущественные претензіи государства все чаще перестаютъ ограничиваться человекомъ, къ которому первоначально возникли вопросы, и распространяются все его окруженіе и имущество, давно переданное слѣдующему поколенію. Въ новомъ имущественномъ иске Генпрокуратуры по дѣлу Гайсина фигурируютъ уже 22 компаніи, а ответчиками вместе съ нимъ названы братъ Одисъ и дѣти Айна, Айданъ и Амиръ. Часть компаній непосредственно принадлежитъ родственникамъ: напримеръ, «Рич-Фарма Групп», управляющая несколькими аптечными структурами, съ 2023 года принадлежитъ Амиру Гайсину. Личные банковскіе счета родственниковъ заблокированы, имущество арестовано. Такъ, сѣмья превращается въ продолженіе обвиняемого, а ее собственность — въ продолженіе его дѣла.
И это уже практически офиціальная правовая доктрина. 17 сентября 2026 года генеральный прокуроръ Александръ Гуцанъ прямо заявилъ: активы, которые государство считаетъ пріобретенными преступнымъ путемъ, могутъ изыматься независимо отъ срока владенія и передачи третьимъ лицамъ. Более того: даже после смерти первоначального владельца они, по позиціи Генпрокуратуры, могутъ быть изъяты у наследниковъ. Тамъ же было сообщено, что только за 2025 годъ и первое полугодіе 2026 года судами удовлетворены прокурорскіе требованія более чемъ на 3 трлнъ рублей. Три трилліона — это уже не борьба съ несколькими проштрафившимися предпринимателями. Это самостоятельное направленіе государственной экономической политики.
«Русагро»: жена, племянникъ, жена племянника
Возьмемъ Вадима Мошковича и одинъ изъ крупнейшихъ агрохолдинговъ страны — «Русагро».
Въ мае 2026 года по иску Генпрокуратуры государству перешелъ контрольный пакетъ компаніи. Но изымались акціи не только самого Мошковича. Государству передали почти 795 тысячь акцій, принадлежавшихъ его супруге Наталье Быковской, более 14 млнъ акцій племянника Сергея Трибунского и более 69 млнъ акцій, зарегистрированныхъ на супругу Трибунского Луизу Площанскую. Всего подъ государственный контроль перешло более 65% «Русагро», рыночная стоимость конфискованного пакета оценивалась примерно въ 68,5 млрдъ рублей.
Въ сентябре стало известно еще и объ аресте более 4,1 млрдъ рублей на счетахъ бывшей супруги Мошковича. Можно сколько угодно спорить съ аргументаціей защиты или соглашаться съ прокуратурой, утверждавшей, что родственники использовались какъ номинальные владельцы. Но для экономического поведенія остальныхъ предпринимателей имеетъ значеніе не мотивировочная часть судебного рѣшенія.
Они видятъ рѣзультатъ. Подъ ударомъ оказывается сѣмейный капиталъ.
Биковъ и Бобровъ: сначала компаніи, потомъ имущество сѣмей
На Урале схема видна еще отчетливее.
У Артема Бикова и Алексея Боброва сначала были обращены въ доходъ государства предпріятія «Корпораціи СТС» стоимостью порядка 140 млрдъ рублей, затемъ еще активы более чемъ на 40 млрд.
На этомъ исторія не закончилась. Въ мае 2026 года Генпрокуратура предъявила уже третій искъ. Ответчиками стали 18 физическихъ лицъ, включая членовъ сѣмей предпринимателей — Бориса, Кирилла и Ирину Биковыхъ, Людмилу Боброву. Государство потребовало земельные участки, недвижимость, автомобили и деньги на банковскихъ счетахъ. Судъ искъ удовлетворилъ.
То ѣсть сначала государство забираетъ бизнесъ, который считаетъ полученнымъ незаконнымъ путемъ. Затемъ возникаетъ слѣдующій вопросъ: что было заработано на доходы отъ этого бизнеса? Затемъ слѣдующій: куда эти деньги пошли? Затемъ: кому было передано пріобретенное имущество?
Юридическая цѣпочка способна растягиваться на десятилетія и поколенія. А где ее конечная точка?
«Макфа»: родители, сынъ, жена, дочь, зять и теща
Еще показательнее исторія «Макфы». Въ дѣле оказались не только бывшій губернаторъ Челябинской области Михаилъ Юревичь и бывшій депутатъ Государственной думы Вадимъ Бѣлоусовъ. Ответчиками выступали родственники: родители и сынъ Юревича, жена Бѣлоусова. Въ матеріалахъ прокуратуры утверждалось, что въ управленіе бизнесомъ черезъ родственниковъ были вовлечены также дочь Бѣлоусова, ее мужъ и даже теща.
Всего первоначально ответчиками стали 12 физическихъ лицъ и 34 россійскіе и иностранные компаніи. Генпрокуратура утверждала, что Юревичь переоформлялъ бизнесъ на родителей и сына, а Бѣлоусовъ использовалъ членовъ своей сѣмьи какъ номинальныхъ владельцевъ.
Въ итоге активы «Макфы» и связанныхъ компаній были обращены въ доходъ государства. Затемъ появился еще одинъ искъ — уже о взысканіи 18,171 млрдъ рублей дивидендовъ, прибыли и займовъ за періодъ съ 2002 по 2024 годъ. Ответчиками снова выступили въ томъ числе члены сѣмей.
Заметимъ масштабъ временного горизонта: государство анализируетъ распределеніе доходовъ более чемъ за двадцать лѣтъ. Какъ после этого предпринимателю планировать слѣдующіе двадцать?
«Аріант»: бизнесъ давно передали дѣтямъ — это не спасло
Ѣсть еще более характерный случай.Александръ Аристовъ и Юрій Антиповъ создали бизнесъ еще въ 1990-е. Въ 2020 году партнеры разделили активы: Антипову досталась металлургія, сѣмье Аристова — агропромышленное направленіе.
Къ моменту прокурорского иска собственниками группы «Аріант» являлись уже дочь Аристова Елена Кретова и ее супругъ Александръ Кретовъ.
Это не помешало государству потребовать активы. Ответчиками вместе съ Аристовымъ стали его жена Людмила, дочь Елена и зять Александръ Кретовъ. Въ счетъ требованій на 105 млрдъ рублей государству были переданы «Кубань-Вино», агрофирма «Южная», «Агрофирма Аріант» и другіе предпріятія.
Это принципіально важный прецедентъ для любого россійского собственника. Просто передать бизнесъ дѣтямъ недостаточно. Если черезъ много лѣтъ государство переоценитъ происхожденіе первоначального капитала, исторія возникновенія актива способна догнать уже слѣдующее поколеніе.
Тогда возникаетъ ѣстественный вопросъ: что именно предприниматель оставляетъ наследникамъ — капиталъ или потенціальный искъ прокуратуры?
ЮГКъ: 48 объектовъ недвижимости родственников
Въ случае владельца «Южуралзолота» Константина Струкова этотъ принципъ оказался еще нагляднее. После обращенія въ доходъ государства основныхъ активовъ ЮГКъ последовали требованія къ имуществу родственниковъ. Въ ноябре 2025 года судъ изъялъ имущество примерно на 1,4 млрдъ рублей и денежные средства еще на 3,5 млрд. Владельцами значительной части активовъ являлись дочери, жена и близкіе Струкова.
По вѣрсіи прокуратуры, родственники за счетъ доходовъ предпріятій пріобретали недвижимость. Всего рѣчь шла о 48 объектах. Только у дочери Евгеніи Кузнецовой фигурировали коммерческіе помещенія въ Москве, нежилые зданія и дома въ Оренбурге.
Опять можно сказать: прокуратура считаетъ родственниковъ номинальными собственниками. Возможно. Но проблема значительно глубже. Кто и черезъ сколько лѣтъ долженъ доказать, что ребенокъ богатого предпринимателя действительно заработалъ свои деньги самостоятельно? Черезъ десять лѣтъ? Черезъ двадцать? После смерти отца?
КДВъ: экстремистскимъ объединеніемъ стала сѣмья
Наконецъ, исторія владельца КДВъ Дениса Штенгелова.Группа производитъ «Киріешки», «Яшкино», «Бабкины сѣмечки», Calve и цѣлый рядъ другихъ известныхъ брендовъ. Генпрокуратура оценивала капитализацію холдинга примерно въ 497 млрдъ рублей.
Въ октябре 2025 года Тверской судъ Москвы призналъ экстремистскимъ объединеніемъ Дениса Штенгелова, его отца Николая и супругу Марію Каржилову. Принадлежавшіе членамъ сѣмьи акціи КДВъ были обращены въ доходъ государства. Въ феврале 2026 года Мосгорсудъ оставилъ это рѣшеніе въ силе.
Здесь государство сделало еще одинъ принципіальный шагъ: объектомъ правовой конструкціи становится уже фактически сѣмья какъ экономическая общность.
Вы еще хотите строить сѣмейный бизнесъ? Вотъ теперь вѣрнемся къ главному вопросу.
Для чего вообще человекъ занимается предпринимательствомъ? Разумеется, ради денегъ. Но после определенного уровня благосостоянія деньги перестаютъ быть главнымъ мотивомъ. Люди строятъ компаніи на десятилетія потому, что хотятъ создать нечто большее, чемъ собственное текущее потребленіе. Фамильный капиталъ. Предпріятіе. Дѣло, которое продолжатъ дѣти. Именно такъ возникали крупнейшіе мировые сѣмейные корпораціи.
Но если государство формируетъ модель, при которой юридическая претензія способна двигаться по родословной вследъ за капиталомъ, россійскій предприниматель получаетъ совершенно другой стимулъ. Не создавать капиталъ, а минимизировать его. Не строить предпріятіе на сорокъ лѣтъ, а максимально быстро извлекать прибыль. Не оставлять акціи дѣтямъ, а давать имъ образованіе и отправлять строить жизнь подальше отъ сѣмейного бизнеса.
Не покупать новый заводъ, а покупать недвижимость тамъ, где она мѣньше зависитъ отъ россійского правопримененія. И въ крайнемъ варіанте — вообще выйти изъ предпринимательства. Продать. Уехать. Положить деньги на счетъ. Заниматься дѣтьми, здоровьемъ, путешествіями и дачей. Съ точки зренія конкретного человека это можетъ оказаться абсолютно раціональнымъ поведеніемъ. Съ точки зренія государства — катастрофой.
Стране нужны предприниматели, а не управляющіе конфискованным
Можно сколько угодно рассчитывать, что государство само станетъ универсальнымъ собственникомъ. Но чиновникъ никогда полностью не заменитъ предпринимателя. Предприниматель создаетъ свое. Государственный мѣнеджеръ управляетъ чужимъ. Предприниматель рискуетъ капиталомъ сѣмьи. Государственный мѣнеджеръ рискуетъ максимумъ должностью. Предприниматель думаетъ о стоимости предпріятія черезъ двадцать лѣтъ. Чиновникъ — о слѣдующемъ бюджетномъ періоде.
И поэтому настоящая цѣна кампаніи по изъятію собственности измеряется вовсе не стоимостью націонализированныхъ активовъ.
Она измеряется количествомъ людей, которые после очередного подобного дѣла рѣшили не открывать слѣдующій завод. Мы этого никогда не увидимъ въ статистике Генпрокуратуры.
Тамъ будутъ красивые цифры: три трилліона обращенного въ доходъ государства имущества, тысячи квартиръ, домовъ, автомобилей, производственныхъ комплексовъ. Но не будетъ другой цифры. Сколько предпріятій из-за этого не построено. Сколько инвестицій не сделано. Сколько капиталовъ выведено. Сколько предпринимательскихъ сѣмей рѣшили, что безопаснее держаться отъ большой экономики подальше.
Президентъ Владимиръ Путинъ еще въ марте 2024 года публично говорилъ, что никакой деприватизаціи и огосударствленія экономики быть не должно.
Вѣрховный судъ позднее отдельно напоминалъ: исковая давность существуетъ именно ради устойчивости гражданского оборота и правовой определенности, а отсутствіе разумныхъ временныхъ границъ имущественныхъ претензій ущемляетъ права участниковъ экономическихъ отношеній.
Но хозяйственная реальность формируется не заявленіями. Она формируется судебными рѣшеніями. Мошковичь. Биковъ. Бобровъ. Юревичь. Бѣлоусовъ. Аристовъ. Струковъ. Штенгеловъ. Гайсинъ. Разные біографіи. Разные предпріятія. Разные юридическіе основанія исковъ.
Но предприниматель видитъ другое: рядомъ съ фамиліями владельцевъ все чаще появляются фамиліи ихъ женъ, дѣтей, родителей, братьевъ, племянниковъ и зятьевъ. И получаетъ очень простой сигналъ: ты отвечаешь уже не только собой. Ты рискуешь будущимъ своей сѣмьи.
Государство можетъ націонализировать заводъ. Можетъ забрать акціи. Можетъ взыскать милліарды. Можетъ дойти до имущества дѣтей и наследниковъ. Только одного оно не можетъ изъять судебнымъ рѣшеніемъ — предпринимательскую иниціативу. Она существуетъ исключительно добровольно. И если однажды наиболее деятельные люди страны окончательно рѣшатъ, что создавать здесь крупный сѣмейный капиталъ бѣссмысленно, вѣрнуть эту иниціативу обратно будетъ намного труднее, чемъ обратить въ государственную собственность очередной заводъ. Потому что капиталъ можно конфисковать. Желаніе создавать новое — нѣтъ.