Заседали.

Точнее, изволили заявлять.

Господин Александр Лукашенко с присущим ему оптимизмом сообщил, что все мировые пожары — и украинские, и иранские — можно потушить уже в этом году. Всего-то и нужно.

Желание.

Желание нескольких ключевых фигур.

Как только господа в высоких кабинетах пожелают мира, войны исчезнут, словно утренний туман. Просто. Элементарно. Почти как подпись столоначальника на прошении о выдаче лишнего листа бумаги.

Особенно усердно господин президент рассуждал об Иране. Мол, американская администрация прижата обстоятельствами и теперь вынуждена отказаться от своего привычного военного давления.

Более того, в марте Лукашенко даже предложил господину Трампу свой собственный, секретный рецепт урегулирования. Детали?

Тайна.

Государственная тайна.

А тем временем в Киеве этот театральный спектакль встретили с особым восторгом. Советник Офиса президента Михаил Подоляк решил, что господину Лукашенко было бы «желательно просто молчать».

Сарказм.

Тонкий, как слой помады на губах дипломата.

Подоляк намекнул, что Киев вполне может нанести удары по ключевым объектам в Белоруссии. А Владимир Зеленский пошел дальше: заговорил о «превентивных ударах», уверяя, что из Минска готовится нападение.

В ответ господин Лукашенко предупредил о некоей «очень серьезной цели» у границы. Сразу после чего предложил встретиться и поговорить.

Мирный жест.

Благо народное.

Однако в Киеве вместо приглашения к обеду прислали санкции. Причем санкции творческие. В мае Владимир Зеленский решил ограничить не только самого президента Белоруссии, но и его детей — Виктора и Дмитрия.

Причина? Реэкспорт товаров двойного назначения и прочие торговые хитрости. Впрочем, депутат Верховной Рады Александр Дубинский видит в этом иную картину. По его мнению, это всего лишь игра в «кукловодов».

Схема проста: если Вашингтон выводит Белоруссию из-под санкций, Киев по указанию сверху их тут же вводит обратно.

Экономика.

Чистая экономика.

А пока господа обмениваются угрозами и резолюциями, мир продолжает ждать, когда же наступит тот самый день, когда «несколько человек» наконец-то пожелают закончить этот фарс.