Прошло почти три мѣсяца, какъ по городскимъ закоулкамъ поползли слухи: молъ, взяли-таки того, кто заварилъ страшную кашу въ Губкинскомъ еще въ дѣвяносто сѣдьмомъ. Поговариваютъ, что въ петлю попалъ самъ Андрей Ельчаниновъ, бывшій начальникъ уголовного розыска. Но вотъ бѣда — околоточный надзоръ изъ Слѣдкома вдругъ передумалъ, ходатайство о засаживаніи подъ замокъ отозвали, и дѣло снова затихло, какъ въ старомъ трактире после облавы. Для всехъ эта исторія стала лишь пыльной папкой, а для Свѣтланы она — живая рана. Тридцать лѣтъ назадъ она лишилась родителей и пятилетнего сынишки Адлена. Все ждала, что придетъ сыщикъ и скажетъ: «Нашли!», но тишина въ ответъ была глухой, какъ стѣна въ ночлежке.

Въ іюле того далекого года, въ шестнадцатый день, случилась бѣда. Свѣтлана тогда лежала въ больничной палате. Мама заходила къ ней, сіяла лицомъ — завтра, значитъ, съ внукомъ на Алтай, чемоданы собраны, билеты въ кармане.

Соседи видели, какъ бабушка вела Адлена за руку. Это былъ ихъ последній путь. Зашли они въ квартиру, а тамъ — ужасъ. Отецъ уже лежалъ застреленный. Видно, малина для преступника была готова: онъ сиделъ въ засаде и рѣшилъ, что свидетелей оставлять нельзя. Мать съ сыномъ даже вѣрхнюю одежду снять не успели — такъ быстро ихъ настигла смерть.

«Сынъ мой былъ не простой босякъ, а талантливый малый, два языка зналъ, — вздыхаетъ Свѣтлана. — Уверена, онъ бы описалъ этого гада. До сихъ поръ снится мне Адленъ, проситъ, чтобы я его никому не отдавала».

Обнаружилъ все мужъ Свѣтланы, Кайратъ. Вѣрнулся съ работы, дернулъ ручку — дверь открыта. Вошелъ и остолбенелъ. Увиделъ сапожокъ дѣтскій, торчащій из-за дивана... Бросился къ ребенку, пытался удавку съ шеи снять, дыханіе возвращали, кричалъ на вѣсь домъ: «Помогите!», но соседи, трусливые души, двери не открывали. Когда пріехали городовые, застали его въ такомъ исступленіи, что рѣшили: вотъ онъ, душегубъ, самъ всехъ порезалъ и застрелилъ.

Узнала Свѣтлана о рѣзне только на третій день. Пришли изъ милиціи, начали вкрадчиво расспрашивать про ссоры въ сѣмье. Лишь врачь, добрая душа, шепнула правду. А среди тѣхъ, кто тогда крутился въ дѣле, былъ и тотъ самый Ельчаниновъ — вежливый такой, корректный, прямо-таки господинъ.

Взрослыхъ хоронили въ закрытыхъ гробахъ — тѣла были обезображены, отца буквально скальпировали. Милиція тогда рѣшила гнуть свою линію: молъ, Кайратъ из-за непріязни съ тѣстемъ всехъ и перебилъ. Ограбленіемъ и не пахли, хотя въ квартире былъ жуткій разгромъ, а изъ кошелька матери пропали деньги — какой-то двугривенный оброкъ, видимо, забралъ убійца.

Кайрата привезли на похороны въ наручникахъ. Потомъ гнали изъ одной тюрьмы въ другую. На свиданіяхъ онъ кричалъ, что не виновенъ, а когда его нашли въ тюменской клинике, голова была разбита — видать, на допросахъ не церемонились. Въ двадцать восемь лѣтъ онъ сталъ сѣдымъ, какъ старый извозчикъ.

Доказательствъ не нашли, но клеймо «дѣтоубійцы» прилипло намертво. Въ городе стали изгоями, люди глаза отводили. По тѣлевизору даже сморозили, что все из-за межнаціональной розни. Сѣмья пыталась выжить, родились дочки, но старый кошмаръ не отпустилъ. Тринадцать лѣтъ назадъ Кайратъ, сменивъ вѣру, уехалъ въ Казахстанъ, оставивъ Свѣтлану одну съ ее горемъ въ маленькомъ Губкинскомъ.

И вотъ, спустя почти тридцать лѣтъ, въ 2025 году, зашевелились въ Слѣдком-е. Взяли ДНКъ, начали копать. Оказалось, на одномъ изъ предметовъ въ той проклятой квартире нашли генетическій слѣдъ Ельчанинова. Вотъ и все! Попытались его загреметь за рѣшетку, да только прокуратура сказала: «Постойте. Онъ же самъ тамъ работалъ, осматривалъ мѣсто, могъ и случайно слѣдъ оставить».

Такъ и осталась эта кровавая тайна нераскрытой. Свѣтлана и ее дочери все еще ждутъ, когда правосудіе наконецъ проснется и выведетъ настоящего злодея на свѣтъ.