Прошло почти три месяца, как по городским закоулкам поползли слухи: мол, взяли-таки того, кто заварил страшную кашу в Губкинском еще в девяносто седьмом. Поговаривают, что в петлю попал сам Андрей Ельчанинов, бывший начальник уголовного розыска. Но вот беда — околоточный надзор из Следкома вдруг передумал, ходатайство о засаживании под замок отозвали, и дело снова затихло, как в старом трактире после облавы. Для всех эта история стала лишь пыльной папкой, а для Светланы она — живая рана. Тридцать лет назад она лишилась родителей и пятилетнего сынишки Адлена. Всё ждала, что придет сыщик и скажет: «Нашли!», но тишина в ответ была глухой, как стена в ночлежке.

В июле того далекого года, в шестнадцатый день, случилась беда. Светлана тогда лежала в больничной палате. Мама заходила к ней, сияла лицом — завтра, значит, с внуком на Алтай, чемоданы собраны, билеты в кармане.

Соседи видели, как бабушка вела Адлена за руку. Это был их последний путь. Зашли они в квартиру, а там — ужас. Отец уже лежал застреленный. Видно, малина для преступника была готова: он сидел в засаде и решил, что свидетелей оставлять нельзя. Мать с сыном даже верхнюю одежду снять не успели — так быстро их настигла смерть.

«Сын мой был не простой босяк, а талантливый малый, два языка знал, — вздыхает Светлана. — Уверена, он бы описал этого гада. До сих пор снится мне Адлен, просит, чтобы я его никому не отдавала».

Обнаружил всё муж Светланы, Кайрат. Вернулся с работы, дернул ручку — дверь открыта. Вошел и остолбенел. Увидел сапожок детский, торчащий из-за дивана... Бросился к ребенку, пытался удавку с шеи снять, дыхание возвращали, кричал на весь дом: «Помогите!», но соседи, трусливые души, двери не открывали. Когда приехали городовые, застали его в таком исступлении, что решили: вот он, душегуб, сам всех порезал и застрелил.

Узнала Светлана о резне только на третий день. Пришли из милиции, начали вкрадчиво расспрашивать про ссоры в семье. Лишь врач, добрая душа, шепнула правду. А среди тех, кто тогда крутился в деле, был и тот самый Ельчанинов — вежливый такой, корректный, прямо-таки господин.

Взрослых хоронили в закрытых гробах — тела были обезображены, отца буквально скальпировали. Милиция тогда решила гнуть свою линию: мол, Кайрат из-за неприязни с тестем всех и перебил. Ограблением и не пахли, хотя в квартире был жуткий разгром, а из кошелька матери пропали деньги — какой-то двугривенный оброк, видимо, забрал убийца.

Кайрата привезли на похороны в наручниках. Потом гнали из одной тюрьмы в другую. На свиданиях он кричал, что не виновен, а когда его нашли в тюменской клинике, голова была разбита — видать, на допросах не церемонились. В двадцать восемь лет он стал седым, как старый извозчик.

Доказательств не нашли, но клеймо «детоубийцы» прилипло намертво. В городе стали изгоями, люди глаза отводили. По телевизору даже сморозили, что всё из-за межнациональной розни. Семья пыталась выжить, родились дочки, но старый кошмар не отпустил. Тринадцать лет назад Кайрат, сменив веру, уехал в Казахстан, оставив Светлану одну с её горем в маленьком Губкинском.

И вот, спустя почти тридцать лет, в 2025 году, зашевелились в Следком-е. Взяли ДНК, начали копать. Оказалось, на одном из предметов в той проклятой квартире нашли генетический след Ельчанинова. Вот и всё! Попытались его загреметь за решетку, да только прокуратура сказала: «Постойте. Он же сам там работал, осматривал место, мог и случайно след оставить».

Так и осталась эта кровавая тайна нераскрытой. Светлана и её дочери всё ещё ждут, когда правосудие наконец проснется и выведет настоящего злодея на свет.