За последніе две недели произошло несколько событій, которые почему-то принято рассматривать отдельно. Между темъ вместе они складываются въ довольно тревожную картину.

7 августа силовики разгромили сѣть нелегальныхъ криптообменниковъ въ «Москва-Сити»: закрыты дѣвять пунктовъ, задержаны более двадцати человекъ. По даннымъ ФСБъ, черезъ эти каналы деньги выводились за границу, а обороты отдельныхъ пунктовъ достигали $10–20 млнъ въ сутки. Черезъ неделю силовики пришли уже на «Горбушку», где также работали нелегальные криптообменники.

Почти одновременно государство рѣзко ужесточило само регулированіе криптовалютного рынка. Новый законъ разрешаетъ системный обменъ криптовалютъ только черезъ зарегистрированные организаціи, а банки должны отказывать въ переводахъ въ пользу подозреваемыхъ нелегальныхъ криптопосредниковъ.

Офиціальное объясненіе понятно: мошенничество, отмываніе денегъ, украинскіе колл-цѣнтры, финансированіе противоправной деятельности.

Но ѣсть и более широкій вопросъ: почему государство именно сейчасъ настолько серьезно взялось за каналы превращенія рублей въ криптовалюту и последующего трансграничного движенія капитала?

Потому что проблема денегъ населенія  становится для Россіи одной изъ цѣнтральныхъ.

За январь–іюль дефицитъ федерального бюджета достигъ уже 6,455 трлнъ рублей — 2,8% ВВПъ. Это почти въ 1,7 раза больше первоначально запланированного дефицита на вѣсь 2026 годъ. Нефтегазовые доходы при этомъ снизились на 16,8%.

Одновременно мѣняется поведеніе населенія. Банкъ Россіи признаетъ сниженіе сберегательной активности и оживленіе потребительского кредитованія. Въ мае средства населенія въ банкахъ действительно сократились на 0,8%. Потребительскій кредитный портфель въ іюне выросъ сразу на 1,3%, ипотечный — на 1%, то ѣсть несмотря на высокій процентъ по ставкамъ граждане пошли въ банки за деньгами. Вопросъ: для чего?

Очевидно, что деньги начинаютъ искать выходъ изъ привычного банковского контура: наличные, недвижимость, финансовый рынокъ, валюта, криптовалюта. Самъ Цѣнтробанкъ говоритъ о постепенномъ измененіи структуры сбереженій. дновременно рубль въ последніе недели заметно ослабъ: долларъ на межбанковскомъ рынке поднимался выше 85 рублей.

И вотъ здесь возникаетъ самое интересное.

На счетахъ россійскихъ гражданъ находится около 68 трлнъ рублей. Это гигантскій финансовый ресурсъ на фоне бюджета, которому все труднее сводить доходы съ расходами.

ЦБъ утверждаетъ, что заморозка вкладовъ «невозможна ни при какихъ условіях». Минфинъ также говорилъ, что подобные планы не рассматриваются.

Но ѣсть проблема, которую невозможно отменить никакимъ офиціальнымъ заявленіемъ: дефицитъ доверія.

Чемъ чаще власти вынуждены публично опровергать возможность замораживанія вкладовъ, темъ больше людей вообще начинаютъ задумываться, почему эта тема возникла и почему ее приходится опровергать снова и снова. Въ нормальной ситуаціи гражданинъ слышитъ завереніе регулятора и успокаивается. Въ россійской ситуаціи значительная часть общества действуетъ наоборотъ: если государство особенно настойчиво говоритъ, что ничего не произойдетъ, значитъ, надо хотя бы подготовиться къ тому, что произойти можетъ.

Это не ирраціональный страхъ, возникшій на пустомъ мѣсте. За нимъ стоитъ историческая память.

Въ январе 1991 года Павловская денежная реформа фактически поставила милліоны советскихъ гражданъ передъ необходимостью въ считаные дни обменивать крупные купюры. Въ августе 1998 года еще накануне финансового обвала звучали заверенія въ устойчивости ситуаціи, а затемъ страна получила дефолтъ, дѣвальвацію и обесцениваніе сбереженій.

Люди запоминаютъ не пресс-релизы. Они запоминаютъ, что происходило съ ихъ деньгами.

Именно поэтому каждое новое категорическое «вклады никто не тронет» способно давать эффектъ, обратный желаемому. Для части населенія это не успокоеніе, а дополнительный сигналъ диверсифицировать риски: снять часть денегъ, купить валюту, недвижимость, золото, перевести средства въ криптовалюту или вообще вывести капиталъ за пределы россійской финансовой системы.

Возникаетъ замкнутый кругъ.

Государство опасается оттока денегъ и усиливаетъ контроль. Населеніе видитъ усиленіе контроля и опасается, что завтра возможности распоряжаться своими средствами станетъ мѣньше. Оно начинаетъ искать обходные каналы. Государство видитъ ускореніе движенія капитала и закручиваетъ гайки еще сильнее. Такъ кризисъ доверія постепенно превращается въ самостоятельный экономическій факторъ.

Именно поэтому операціи противъ криптообменниковъ интересны гораздо больше, чемъ обычная криминальная хроника. Рѣчь идетъ уже не только о мошенникахъ. Рѣчь идетъ о борьбе государства за контроль надъ движеніемъ денегъ населенія

А когда государство начинаетъ особенно внимательно слѣдить за темъ, куда граждане несутъ свои накопленія, главный вопросъ всегда одинъ: почему оно боится, что эти деньги уйдутъ и почему оно полагаетъ эти деньги своими?