Авторитет суда измеряется не высотой колонн и не торжественностью формулировок. Он возникает в тот момент, когда государственная машина говорит человеку «нет», а суд способен заставить её услышать закон. 24 августа 2026 года Верховный суд России именно это и сделал.
| | | |
|---|---|---|
|3
решения нижестоящих инстанций отменены|47,8%
столько мест в 10-х классах от числа девятиклассников запланировано в Екатеринбурге|>63%
выпускников 9-х классов выбирают СПО по России|
Источники: Верховный суд РФ, данные Екатеринбурга на 2026 год, Минпросвещения России.
История началась в екатеринбургской школе № 80. Сын жительницы Свердловской области Валентины Берсеневой закончил девятый класс и успешно прошёл государственную итоговую аттестацию. Семья хотела, чтобы подросток продолжил учёбу в той же школе, но не в профильном, а в обычном общеобразовательном десятом классе.
Такого класса школа не открыла: набор шёл только по профильным направлениям и предполагал индивидуальный отбор. Вместо продолжения образовательных отношений директор оформил отчисление с поразительно канцелярской формулировкой — «в связи с получением образования (завершением обучения)». Девять классов были объявлены финалом, хотя закон считает обязательными и 10–11-е классы.
Мать пошла в суд. Первая инстанция поддержала школу. То же сделали апелляция и кассация: три судебных звена исходили прежде всего из локальных актов учебного заведения. Только Судебная коллегия по административным делам Верховного суда отменила все эти решения по делу № 45КАС-26-34-К7 и прямо указала, что обстоятельства были оценены «формально».
Смысл позиции высшей инстанции предельно ясен. Государственная итоговая аттестация после девятого класса подтверждает завершение одного этапа — основного общего образования. Она не означает, что ребёнок получил общее образование целиком, и потому сама по себе не даёт школе права прекратить образовательные отношения.
Часть 5 статьи 66 закона № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» называет обязательными начальное, основное и среднее общее образование. Для конкретного ученика обязательность среднего общего образования сохраняется до достижения 18 лет, если оно не получено раньше. Статья 67 требует принимать всех, кто имеет право на образование соответствующего уровня; для государственной или муниципальной школы базовым основанием отказа остаётся отсутствие свободных мест, с отдельно перечисленными законом исключениями.
Да, закон допускает индивидуальный отбор в классы с углублённым изучением предметов и в профильные классы. Но Верховный суд восстановил главное соотношение норм: разрешённый отбор не может превращаться в фильтр, после которого ребёнку фактически говорят, что его школьное образование окончено. Локальное положение школы стоит ниже федерального закона и Конституции — не наоборот.
Решение не означает автоматического запрета профильных классов и не гарантирует место в любой выбранной школе при реальном отсутствии мест. Оно означает другое: школа и её учредитель не вправе сначала вытолкнуть подростка из системы, а затем сослаться на собственную организацию учебного процесса. Если сеть классов не обеспечивает законный выбор, это проблема управления, а не вина ребёнка.
Цифры Екатеринбурга показывают, почему спор одной семьи имеет общероссийское значение. На 2026/27 учебный год в городе насчитывалось 19 436 девятиклассников в 701 классе. Для продолжения обучения планировалось открыть 333 десятых класса на 9 283 места. Это 47,8% от числа выпускников девятых классов — меньше одного места на двоих. Универсальный профиль был представлен слабее остальных, а в абсолютном большинстве школ предполагался индивидуальный отбор.
Само по себе такое соотношение не доказывает нарушения: многие подростки сознательно выбирают техникумы и колледжи. По данным Минпросвещения, в 2025 году среднее профессиональное образование выбрали более 63% выпускников девятых классов. Это нормальная и нужная траектория, если она избрана ребёнком и семьёй, а не навязана дефицитом школьных мест.
Но выбор перестаёт быть выбором, когда общеобразовательный десятый класс исчезает, профильный отбор становится почти повсеместным, а отказ сопровождается готовым советом идти в колледж. Тогда профориентация незаметно превращается в административное распределение: система решает за пятнадцатилетнего человека, что его академическая траектория завершена. Именно эту подмену и остановил Верховный суд.
В этой истории особенно важно не только то, кто выиграл, но и у кого. На одной стороне была обычная семья без административного ресурса. На другой — школа, её локальные правила и три вступивших в силу судебных решения. Высшая инстанция не прикрыла удобную практику авторитетом государства, а исправила государственную ошибку. В этом и состоит подлинная работа судебной власти.
Такие эпизоды ценны именно потому, что редки. В повседневном опыте гражданина ведомственная бумага часто выглядит сильнее общего принципа, а формальная ссылка на порядок — убедительнее живого нарушения права. Здесь Верховный суд напомнил: закон существует не для того, чтобы администрация легче составляла расписание и штатное задание. Администрация существует для того, чтобы законное право человека можно было осуществить.
У этого решения есть и неприятная обратная сторона. Конституционный суд ещё в постановлении № 39-П от 23 июля 2020 года разъяснял конституционно-правовой смысл индивидуального отбора. Тем не менее спустя шесть лет семье снова пришлось пройти три инстанции. По данным «Коммерсанта», в 2025 году после вмешательства Генпрокуратуры аналогичные нарушения обнаружили в школах девяти регионов. Значит, проблема была не в отсутствии нормы, а в привычке читать удобную часть закона отдельно от неудобной.
Правосудие в школьном споре особенно чувствительно ко времени. Судебное решение можно отменить, но пропущенный учебный год нельзя вернуть процессуальным актом. Поэтому заслуга Верховного суда несомненна, но настоящий масштаб его авторитета определит не только победа Валентины Берсеневой. Его определит скорость, с которой эту позицию усвоят школы, муниципальные органы и нижестоящие суды.
После этого дела недостаточно разослать по школам ещё одно письмо. Учредителям следует проверить локальные акты, отменить автоматическое отчисление после девятого класса, сопоставить число универсальных десятых классов с реальным спросом и заранее определить понятный маршрут для ребёнка, которому не подходит профиль. При отсутствии мест семья должна получать помощь в устройстве в другую школу, а не устное направление в систему СПО.
Нижестоящим судам тоже дан важный ориентир: нельзя проверять локальный порядок вне контекста конституционного права, которое этот порядок обязан обслуживать. Иначе суд превращается в нотариуса при административном решении. Верховный суд в этом деле поступил как суд — увидел за бумагами человека и вернул правовой системе её иерархию.
24 августа высшая судебная инстанция доказала свой авторитет не декларацией, а самоограничением государства в пользу гражданина. Она не подарила школьнику привилегию — она вернула ему то, что уже гарантировано законом. В сегодняшней России подобная ясность особенно дорога. Сильный суд — это не суд, который всегда поддерживает власть. Это суд, чьего «нет» власть обязана услышать, когда перед ней стоит обычный человек.
Верховный суд РФ: сообщение от 24 августа 2026 года о защите права несовершеннолетнего
Федеральный закон № 273-ФЗ: статья 66 — обязательные уровни общего образования
Федеральный закон № 273-ФЗ: статья 67 — приём на обучение и индивидуальный отбор
«Коммерсантъ»: обстоятельства дела и практика профильного отбора
ЕАН: данные о девятых и десятых классах Екатеринбурга на 2026 год
Минпросвещения России: итоги приёмной кампании в колледжи и техникумы в 2025 году