Механическій разумъ въ рукахъ господъ, или Какъ законъ объ ІИ обещаетъ барышъ избранным

Механическій разумъ въ рукахъ господъ, или Какъ законъ объ ІИ обещаетъ барышъ избранным

Представьте себе картину: въ высокихъ кабинетахъ господа въ безупречныхъ сюртукахъ рѣшили, что пришло время приручить «электронный мозг». Въ рѣзультате явился законъ о развитіи искусственного интеллекта — документъ столь изящный, что любой опытный жуликъ прослезился бы отъ зависти къ его архитектуре.

Суть сего новшества въ томъ, что теперь въ нашемъ отечестве офиціально вводятся «суверенные» и «національные» модели ІИ. Звучитъ гордо, не правда ли? Почти какъ «акціонерное общество по торговле воздухом»! Однако за этими красивыми словами скрывается вѣсьма прозаическій расчетъ.

Господинъ Игорь Ашмановъ, человекъ проницательный и въ дѣлахъ аналитическихъ привыкшій видеть суть, прямо говоритъ: законъ этотъ больше похожъ на пригласительный билетъ въ закрытый клубъ для двухъ крупнейшихъ игроковъ рынка. Пока малый коммерсантъ, надеясь на честный барышъ, пытается собрать свою модель «на колѣнке», гиганты потираютъ руки, предвкушая пріятную монополію.

Самое же забавное, что законъ съ поистине купеческой щедростью раздаетъ мѣры поддержки, но совершенно забываетъ о безопасности. Опасные сценаріи — будь то діагнозы, ставящіеся машиной, или судебные приговоры, вынесенные бездушнымъ алгоритмомъ — оставлены на потомъ. Видимо, считается, что если у машины нѣтъ души, то и ответственность за ее капризы искать негде.

Въ Госдуме господинъ Антонъ Ткачевъ съ видомъ истинного стратега объясняетъ: «національный ІИ» можетъ содержать иностранные дѣтали, лишь бы сервисы стояли на нашей земле. То ѣсть мы, выражаясь простымъ языкомъ, беремъ чужое, называемъ своимъ и надеемся, что это поможетъ намъ доработать собственные тѣхнологіи.

Въ итоге получаемъ великолепную комедію: законъ принятъ, термины придуманы, а настоящая игра начнется лишь тогда, когда выйдутъ подзаконные акты. А до тѣхъ поръ малый бизнесъ можетъ смотреть на эту цифровую биржу съ темъ же выраженіемъ лица, съ какимъ разорившійся вѣксельный дѣлецъ смотритъ на закрытую дверь банка.