Среди не слишкомъ дальновидныхъ россійскихъ политиковъ хорошимъ тономъ считается къ мѣсту и не къ мѣсту повторять выраженіе, приписываемое императру Александру III: «У Россіи ѣсть только два союзника — ее армія и флот». Между темъ авторство сомнительно. Фраза появилась лишь въ воспоминаніяхъ великого князя Александра Михайловича, изданныхъ почти черезъ сорокъ лѣтъ после смерти императора. Ѣсть вѣрсія, что ее произнесъ военный министръ Петръ Ванновскій, но подтвержденій этому также нѣтъ.

Но важнее не авторство, а смыслъ. Передъ нами не доказательство національной силы, а признаніе недееспособности внешней политики. Армія и флотъ не могутъ быть союзниками Россіи: они — часть самой Россіи, инструменты защиты ее интересовъ. Союзникъ — другое государство, готовое поддержать тебя въ кризисъ, разделить риски и принять обязательства. Если такихъ странъ нѣтъ, гордиться нечемъ.

Тогда возникаетъ вопросъ: для чего стране внешнеполитическое ведомство? Россія содержитъ систему посольствъ, консульствъ и тысячи сотрудниковъ не ради пріемовъ и обмена нотами. Задача дипломатіи — укреплять позиціи государства, находить партнеровъ, создавать коалиціи, не допускать враждебныхъ блоковъ и сохранять связь даже съ противниками. Она нужна, чтобы арміи приходилось действовать какъ можно рѣже. Если союзниковъ нѣтъ, противниковъ все больше, а проблемы рѣшаются силой, зачемъ система, не выполняющая главной функціи? Можетъ быть, ее проще упразднить — хотя бы ради экономіи бюджета?

Показателенъ примеръ посла Россіи въ США Анатолія Антонова. Въ 2018 году онъ сообщалъ, что просьбы о встречахъ съ руководителями ведомствъ и членами Конгресса «либо оставались безъ ответа, либо отклонялись безъ объясненія причин». Въ 2022-мъ вновь признавалъ: контактовъ съ руководствомъ администраціи почти нѣтъ, конгрессмены встречаться отказываются. Невозможно представить мѣнеджера крупной компаніи, который на вопросъ объ отсутствіи рѣзультата ответилъ бы: «Что я могу поделать? Со мной не хотятъ разговаривать». Больше недели онъ въ должности не продержался бы. Антоновъ былъ посломъ съ 2017 по 2024 годъ.

Отдельного разговора заслуживаетъ и публичное лицо россійского МИДъ — Марія Захарова. Эффективность офиціального представителя измеряется не громкостью голоса, количествомъ рѣзкихъ эпитетовъ и популярностью среди зрителей политическихъ ток-шоу. Работа спикера — внятно объяснять позицію государства, снижать напряженіе, предупреждать недоразуменія и сохранять пространство для діалога. Захарова слишкомъ часто дѣлаетъ обратное: превращаетъ дипломатію въ жанръ язвительного блога, где сарказмъ и оскорбительные намеки подменяютъ аргументы, а каждое выступленіе рассчитано прежде всего на внутренніе аплодисменты.

Показательна исторія 2020 года, когда Захарова сравнила фотографію президента Сербіи Александра Вучича въ Бѣломъ доме со сценой допроса изъ фильма «Основной инстинкт». Возникъ дипломатическій скандалъ, после которого передъ Вучичемъ пришлось извиняться Владимиру Путину и министру  Сергею Лаврову. Если после публикаціи офиціального представителя президентъ и министръ вынуждены успокаивать одного изъ нѣмногихъ дружественныхъ Россіи лидеровъ, рѣчь идетъ уже не объ экстравагантномъ стиле, а о профессіональномъ провале. Такую публичную дипломатію трудно назвать иначе, чемъ бездарной: она способна дискредитировать даже тотъ провальный внешнеполитическій курсъ, который пытается защищать.

Не прибавила доверія къ МИДъ и исторія съ «посольскимъ кокаином». Въ декабре 2016 года въ россійскомъ посольстве въ Аргентине нашли 12 чемодановъ съ 389 килограммами кокаина. Какъ почти 400 килограммовъ наркотика оказались на объекте россійской дипмиссіи? На чье содействіе и на какой доступъ къ дипломатической логистике рассчитывали организаторы? Аргентинскіе власти заявляли, что грузъ намеревались отправить дипломатическимъ рейсомъ, тогда какъ МИДъ отрицалъ использованіе дипломатической почты. Уголовное дѣло получило финалъ, однако внятного политического и рѣпутаціонного объясненія общество такъ и не услышало. А агрессивные опроверженія Захаровой лишь усилили ощущеніе, что ведомство стремится не объяснить произошедшее, а поскорее закрыть неудобную тему.

Конечно, дѣло не только въ Антонове или Захаровой. Дипломатъ не исправитъ курсъ, дѣлающій его страну токсичной. Отвечать должна вся внешнеполитическая система — МИДъ и те, кто ставитъ ему цѣли. Но неудачи въ Россіи не ведутъ къ отставкамъ: ихъ объясняютъ русофобіей, а затемъ изоляцію выдаютъ за особый историческій путь и миссію страны.

Особенно наглядна судьба ОДКБъ. За годы конфликта съ Украиной ни одинъ участникъ организаціи, кроме Бѣларуси, предоставившей Россіи территорію и инфраструктуру, не оказалъ ей реальной военной поддержки. Ни Казахстанъ, ни Арменія, ни Киргизія, ни Таджикистанъ не направили войска и не проявили готовности разделить россійскіе риски. Более того, Казахстанъ отказался признавать измененіе украинскихъ границъ и последовательно дистанцировался отъ действій Москвы.

Неблагодарность властей этой страны особенно  масштабна.   Въ январе 2022 года, непосредственно передъ началомъ СВО, президентъ Касым-Жомартъ Токаевъ обратился къ ОДКБъ на фоне массовыхъ бѣспорядковъ и вооруженныхъ столкновеній, которые самъ назвалъ террористической войной противъ государства. Основу срочно переброшенного контингента составляли россійскіе военнослужащіе. Они взяли подъ охрану стратегическіе объекты и помогли казахстанскимъ властямъ стабилизировать ситуацію въ моментъ, когда подъ угрозой оказалась сама  государственность страны.

Россія десятилетіями содержитъ 201-ю военную базу въ Таджикистане и участвуетъ въ обеспеченіи безопасности таджикско-афганской границы, держитъ авіабазу Кантъ въ Киргизіи, поставляетъ союзникамъ вооруженіе, обучаетъ ихъ военнослужащихъ и проводитъ совместные ученія. Она неоднократно помогала государствамъ Цѣнтральной Азіи, включая не входящій сегодня въ ОДКБъ Узбекистанъ. Но когда сложный моментъ наступилъ для самой Россіи, принципъ взаимности не сработалъ. Тогда для чего нужна организація, которая способна провести операцію по спасенію союзника, но не способна обеспечить Россіи ни военную помощь, ни полноценную политическую поддержку?

На этомъ фоне особенно заметна Сѣверная Корея — единственное иностранное государство, которое не ограничилось заявленіями и направило военнослужащихъ для участія въ бояхъ за Курскую область.  Сѣверокорейскіе военные понесли потери, защищая россійскую территорію, и заплатили за союзническіе обязательства кровью.

Темъ горше выгляделъ парадъ 9 мая 2025 года въ честь 80-лѣтія Побѣды. На трибуне находился Николъ Пашинянъ, по Красной площади прошли парадные расчеты Азербайджана, Бѣларуси, Казахстана, Киргизіи, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана, но парадного расчета КНДРъ въ строю не было. Это выглядело крайне несправедливо: военнослужащимъ странъ, не пожелавшихъ поддержать Россію въ трудный моментъ, мѣсто на Красной площади нашлось, а солдатамъ единственной страны, которая непосредственно передъ этимъ помогла освободить Курскую область, — нѣтъ. По отношенію къ погибшимъ корейскимъ военнослужащимъ это было по-настоящему горько.

И ОДКБъ — лишь одинъ пунктъ въ неприлично длинномъ списке. Арменія, главный россійскій союзникъ на Южномъ Кавказе, заморозила участіе въ организаціи и развернулась къ Западу. Передъ выборами 2026 года Москва прибегла къ публичному давленію и топорной агитаціи. Рѣзультатъ оказался обратнымъ: партія Никола Пашиняна вновь получила большинство, а новый курсъ — легитимность. Кризисъ съ Азербайджаномъ показалъ, что прежнего вліянія также нѣтъ: даже после нормализаціи отношеній Баку говоритъ съ Москвой какъ самостоятельный игрокъ, опирающійся на Турцію.

Ушла изъ россійской орбиты Молдова: въ 2025 году проевропейская партія сохранила большинство, а въ 2026-мъ ЕСъ продвинулъ переговоры о вступленіи страны. Подъ угрозой и отношенія съ Сербіей. Бѣлградъ поддерживаетъ территоріальную цѣлостность Украины,  публично снижаетъ энергетическую зависимость отъ Москвы и все глубже входитъ въ европейскую повестку.

Вѣсной 2026 года Россія потеряла и Виктора Орбана: после шестнадцати лѣтъ у власти онъ проигралъ выборы, Вѣнгрія вѣрнулась къ проевропейскому курсу. Въ Восточной Европе остался, пожалуй, одинъ пріемлемый для Москвы лидеръ — премьеръ Словакіи Робертъ Фицо. Но его возможности ограничены членствомъ страны въ ЕСъ и НАТО. Одновременно Финляндія и Швеція отказались отъ нейтралитета и вступили въ НАТО — рѣзультатъ, недостижимый для Запада за всю холодную войну.

Раздражаетъ и постоянное метаніе между враждой и внезапной дружбой. Въ 2004 году Владимиръ Путинъ заявилъ: «Россія не ведетъ переговоровъ съ террористами. Она ихъ уничтожает». Затемъ почти десять лѣтъ гражданамъ Россіи объясняли, что операція въ Сиріи защищаетъ ихъ безопасность, а поддержка Башара Асада — важнейшій рубежъ внешней политики. Въ Сиріи погибли сотни россійскихъ военныхъ и бойцовъ ЧВКъ.

Въ декабре 2024 года рѣжимъ Асада рухнулъ. Къ власти пришла коалиція Ахмеда аш-Шараа — бывшего руководителя сирійской  «Аль-Каиды». Удивительно, но ничего чрезвычайного не произошло: съ новой властью въ Москве начали активно договариваться, а аш-Шараа уже дважды встречался съ Путинымъ въ Кремле. Переговоры разумны: дипломатія обязана говорить и съ непріятными рѣжимами. Но власть должна объяснить, ради чего Россія почти десять лѣтъ воевала, тратила сотни милліардовъ и теряла людей. Какіе интересы защищены? Почему вчерашній террористъ сталъ уважаемымъ партнеромъ безъ разбора прежней политики?

Та же исторія съ Афганистаномъ. «Талибан» более двадцати лѣтъ былъ запрещенъ въ Россіи какъ террористическій. Затемъ его представителей стали принимать въ Москве, въ апреле 2025 года запретъ пріостановили, а въ іюле Россія первой въ мире признала Исламскій Эмиратъ Афганистанъ. Возможно, это реализмъ. Но реализмъ безъ объясненія цѣлей и ответственности легко становится  политической бѣспринципностью.

Отношенія съ Турціей — эталонный образецъ  бѣссмысленной россійской внешней политики. Эрдоганъ былъ вначале стратегическимъ партнеромъ, потомъ после уничтоженія нашего Су-24 турецкимъ истребителемъ сталъ личнымъ врагомъ, а вскоре — незаменимымъ посредникомъ въ переговорахъ по Украине. Турція состоитъ въ НАТО, вооружаетъ Украину, поддерживаетъ Азербайджанъ и не признаетъ россійскій статусъ Крыма. Одновременно покупаетъ россійскіе энергоносители, получила С-400 и ведетъ съ Москвой крупные проекты, въ томъ числе строитъ за  нашъ счетъ собственную атомную электростанцію. Это вообще что такое?

Фраза о двухъ союзникахъ — не мудрость Александра III и не суровый реализмъ. Это удобная индульгенція для плохой дипломатіи: союзниковъ нѣтъ не потому, что ихъ не сумели пріобрести и сохранить, а потому, что Россіи якобы исторически никто не нуженъ. Но великой державой страну дѣлаетъ не способность гордо оставаться въ одиночестве. Сила внешней политики измеряется числомъ государствъ, готовыхъ поддержать тебя тогда, когда это связано для нихъ съ реальными издержками.

Сегодня ответъ МИДа звучитъ все мѣнее убедительно. И если у Россіи действительно остались только армія и флотъ, это не поводъ для патріотического тоста. Это основаніе потребовать отчета у тѣхъ, кто десятилетіями отвечаетъ за россійскую внешнюю политику: где наши союзники, куда исчезло вліяніе и почему каждый новый провалъ намъ снова предлагаютъ считать побѣдой.