Случилось дело в северных краях, в Новом Уренгое, где морозы кусают, а деньги текут рекою — если знать, куда приложить руку. Завел там свои дела господин Александр Сантакрус. Человек видный, чины именовал: то директор в «НЭП-Терминале», то заступник по развитию в «Русской топливно-энергетической компании». В общем, заправлял всем и вся, пока фарт не отвернулся.

Схема была проста, как дважды два, хотя сыщики и почесали затылки. В годах двадцать втором и двадцать третьем Сантакрус умудрился пустить по ветру дизельное топливо, которое принадлежало другой конторе. Всё шло гладко, пока один клиент не пришел за своим товаром. Тут-то наш «благодетель» и запел, мол, извольте простить, топлива больше нет, отгружать нечего!

Прибежали проверяющие, устроили инвентаризацию — и тут открылась истинная картина. Резервуары стоят, пломбы на месте, всё чинно и благородно. Но стоит заглянуть внутрь — а там пусто, как в кармане у босяка после облавы! Испарились миллионы литров солярки: один вид топлива пропал в количестве 1,3 миллиона тонн, другой — еще на семьсот с лишним тонн. В общей сложности вышло сто пятьдесят два с половиной миллиона рублей. Куда сливали, как вывозили — тайна за семью печатями, но виноват остался хозяин терминала.

Суд в Новоуренгое был суров. Сказали Сантакрусу: «Поедешь-ка ты в колонию общего режима на семь лет». К этому добавили штраф в шестьсот тысяч и приказ вернуть все похищенное до копейки. Околоточный из банка тут же наложил арест на всё нажитое: счета заморозили, прицепы пересчитали, а за роскошный «Лексус» взялись особенно крепко.

Пытался хитрец и через адвокатов выкрутиться. Молил суд, мол, цифры не те, объем топлива посчитали наобум, а срок слишком тяжкий. Даже пытался оправдаться, будто взял топливо «по производственной необходимости» и честно собирался вернуть. Но судьи на эту сказку не купились — мол, не осознал человек вреда от своих проделок.

Итог печален. В Салехарде апелляция приговор оставила в силе. Теперь Сантакрус сменил кожаные кресла на тюремную робу. А компании его, и в Стрежевом, и в Нижневартовске, пошли по миру — признаны банкротами, имущество их ныне разлетается по торгам, как старый хлам на свалке.