Еще несколько мѣсяцевъ назадъ наблюдатели зафиксировали принципіальное измененіе внутриполитической линіи россійского руководства. Сегодня этотъ поворотъ становится очевиднымъ. Спеціальная военная операція затягивается, требуетъ все больше финансовыхъ средствъ, человеческихъ ресурсовъ и административного контроля. На фоне растущего общественного недовольства власть последовательно ужесточаетъ правила внутри страны, стремясь минимизировать любые риски для собственного положенія.

Первымъ направленіемъ этой политики стала зачистка избирательного пространства. Съ предстоящихъ выборовъ въ Государственную думу последовательно устраняются кандидаты, способные вѣсти самостоятельный разговоръ съ избирателями. Депутатъ Михаилъ Матвеевъ лишился регистраціи из-за претензій къ фотографіямъ и компьютернымъ шрифтамъ. Николая Бондаренко отстранили отъ участія после административного штрафа въ тысячу рублей. Федеральный списокъ партіи «Яблоко» снятъ съ выборовъ рѣшеніемъ Вѣрховного суда.

Формальные основанія могутъ быть какими угодно: авторскіе права, изображенія, нарушенія агитаціонныхъ требованій. Политическій рѣзультатъ всегда одинаковъ: изъ публичного пространства исчезаютъ люди и организаціи, способные поставить неудобные вопросы о происходящемъ въ стране, последствіяхъ спеціальной военной операціи и необходимости мирныхъ переговоровъ.

Особую тревогу власти объясняетъ соціологія. Въ іюле ФОМъ оценивалъ поддержку «Единой Россіи» въ 33 процента, ВЦІОМъ — въ 32,7 процента. Подобные показатели плохо сочетаются съ задачей получить убедительное парламентское большинство. Поэтому политическая конкуренція заменяется административнымъ конструированіемъ рѣзультата, при которомъ составъ будущей Думы определяется задолго до открытія избирательныхъ участковъ.

Проблема заключается даже не въ томъ, сколько мандатовъ получитъ правящая партія. Государственная дума, сформированная после устраненія реальныхъ оппонентовъ, перестаетъ восприниматься обществомъ какъ представительный органъ. Люди не видятъ въ ней защитника собственныхъ интересовъ. Парламентъ сохраняетъ внешніе атрибуты законности, но постепенно утрачиваетъ главное — общественное доверіе и политическую легитимность.

На этомъ фоне усиливаются опасенія, связанные съ новой мобилизаціей. Офиціальные представители государства уверяютъ, что массовый призывъ не планируется. Но отсутствіе массовой кампаніи вовсе не исключаетъ перехода къ адресной модели, когда армія будетъ пополняться за счетъ спеціалистовъ, необходимыхъ для выполненія конкретныхъ задачь. Такая схема позволяетъ получать дополнительные ресурсы, не создавая одномоментного общественного взрыва.

Общество реагируетъ соответственно. Сѣмьи обсуждаютъ возможный отъездъ близкихъ за границу, предприниматели ищутъ способы сохранить активы, владельцы капитала рассматриваютъ варіанты вывода средствъ изъ страны. Чемъ настойчивее звучатъ офиціальные заверенія, темъ отчетливее проявляется главный дефицитъ современной россійской политики — дефицитъ доверія.

Показательна ситуація съ криптовалютными обменниками. Въ начале августа силовые структуры провели масштабную операцію въ «Москва-Сити»: закрыты дѣвять пунктовъ, задержаны более двадцати человекъ. По опубликованнымъ даннымъ, обороты обнаруженной сѣти достигали двухъ милліоновъ долларовъ въ сутки. Позднее аналогичные действія развернулись на «Горбушке». Криптовалютные механизмы становятся однимъ изъ каналовъ трансграничного перемещенія денегъ, а государство все активнее пытается взять эти процессы подъ контроль.

Слѣдующимъ этапомъ стало вмешательство въ отношенія собственности. Подписанный президентомъ 24 августа указъ позволяетъ вводить временное управленіе на предпріятіяхъ критической инфраструктуры. Подъ это определеніе подпадаютъ объекты энергетики, промышленности, связи, коммунального хозяйства, транспорта, логистики, жизнеобеспеченія и практически любые предпріятія, которые могутъ быть признаны значимыми для экономики и безопасности.

Основанія сформулированы предельно широко: недостаточные мѣры защиты, несвоевременное восстановленіе, неэффективное противодействіе атакамъ бѣспилотниковъ. Любой собственникъ оказывается въ положеніи человека, который долженъ доказать чиновникамъ достаточность принятыхъ мѣръ, хотя полноценная защита отъ воздушныхъ атакъ вообще-то относится къ сфере ответственности государства.

Рѣшеніе о передаче предпріятія подъ внешнее управленіе принимаетъ правительство по порученію президента. Управляющимъ становится Росимущество — структура, отвечающая за государственное имущество. Именно оно получаетъ основные полномочія собственника, включая управленіе активами, имущественными правами и долями въ компаніяхъ. Расходы на управленіе оплачиваются за счетъ самого предпріятія. Конкретные сроки возвращенія контроля владельцу не установлены.

Первый вице-премьеръ Денисъ Мантуровъ обещаетъ, что механизмъ будетъ применяться точечно. Но слово «точечно» не создаетъ никакихъ правовыхъ гарантій. Для владельца предпріятія не имеетъ принципіального значенія, какъ именно чиновники называютъ процедуру, после которой онъ теряетъ возможность самостоятельно управлять бизнесомъ. Собственность остается записанной на прежнего хозяина, тогда какъ реальный контроль переходитъ государству.

По сути, рѣчь идетъ о націонализаціи управленческихъ функцій безъ предварительного судебного рѣшенія. Статья 35 Конституціи гарантируетъ гражданамъ право владеть, пользоваться и распоряжаться своимъ имуществомъ. Когда собственника лишаютъ возможности управлять предпріятіемъ на неопределенный срокъ, сохраненіе его фамиліи въ документахъ превращается въ юридическую декорацію.

Если действительно требуется защита производства, логично укреплять противовоздушную оборону, помогать предпріятіямъ тѣхническими средствами и привлекать профильные структуры. Передача контроля Росимуществу рѣшаетъ другую задачу: государство получаетъ универсальный инструментъ перераспределенія экономическихъ ресурсовъ подъ предлогомъ безопасности.

Слѣдующимъ шагомъ можетъ стать дальнейшее ограниченіе конституціонныхъ правъ. Тайна переписки, свобода распространенія информаціи, право на мирные собранія и возможность свободного выезда за границу уже рассматриваются черезъ призму государственныхъ интересовъ. Для ихъ ограниченія всегда можно найти привычное объясненіе: сложная международная обстановка, требованія безопасности, необходимость противодействовать внешнимъ угрозамъ.

Въ такой системе независимый парламентъ становится лишнимъ, свободная политическая дискуссія — опасной, частная собственность — условной, а гражданскіе права — временно разрешенной привилегіей. Судебная власть, которая должна защищать человека отъ произвола, все чаще воспринимается какъ механизмъ оформленія заранее принятыхъ рѣшеній.

Такъ постепенно возникаетъ осажденный лагерь. Сначала гражданъ убеждаютъ, что ради стабильности необходимо ограничить политическую конкуренцію. Затемъ объясняютъ, что ради защиты страны можно отобрать контроль надъ предпріятіями. После этого выясняется, что безопасность требуетъ слѣдить за перепиской, ограничивать публичные высказыванія и контролировать передвиженіе людей.

Остается только главный вопросъ: чью именно безопасность обеспечиваетъ государство, которое последовательно лишаетъ собственныхъ гражданъ права выбора, гарантій собственности и уверенности въ завтрашнемъ дне?

Бенджаминъ Франклинъ предупреждалъ: те, кто готовы пожертвовать свободой ради безопасности, не заслуживаютъ ни свободы, ни безопасности. Похоже, смыслъ этихъ словъ намъ предстоитъ понять на собственной шкуре.