Баронам — мандаты, жителям — право промолчать

Сегодня, 15 сентября, стало известно, что апелляционный суд в Санкт-Петербурге оставил без изменения решение Челябинского областного суда по делу Станислава Наумова. Действующий депутат Госдумы не добился регистрации на выборах по Магнитогорскому одномандатному округу № 191. Он остаётся вне бюллетеня, а жители — без возможности проголосовать за него.

И это удивительная история. Не потому, что депутатский статус должен давать привилегии, а потому, какого именно представителя рискует потерять Челябинская область.

Наумов — уроженец Магнитогорска, человек с опытом работы в городской администрации, федеральном правительстве и крупном бизнесе. Бывший заместитель министра промышленности и торговли России, действующий заместитель председателя комитета Госдумы по экономической политике. Он знает промышленность, понимает устройство государственного управления и умеет разговаривать с федеральными ведомствами на языке конкретных решений.

Для власти это понятный, системный, лояльный государству политик. Для промышленного региона — потенциально сильный представитель, которому не нужно объяснять значение металлургии, занятости и устойчивости градообразующих предприятий. Его самостоятельность могла бы работать на Челябинскую область. Вместо этого она оказалась за пределами избирательной кампании.

Чем от такого результата выигрывают жители? Какая проблема Магнитогорска решается отсутствием Наумова в бюллетене? У предприятий прибавится заказов, у работников — уверенности в завтрашнем дне, у области — возможностей отстаивать свои интересы в Москве?

Среди экономических предложений, которые поддерживал Наумов, — введение акциза на импортную сталь. Это вопрос равных условий конкуренции для российских и зарубежных производителей. Для Челябинской области за такой инициативой стоят не отвлечённые налоговые расчёты, а загрузка металлургических мощностей, рабочие места и доходы семей. Именно вокруг подобных вопросов и должна идти борьба кандидатов: кто предлагает более действенные решения и кто способен добиться их реализации.

Однако магнитогорская история оставляет другое впечатление: политическая самостоятельность здесь менее востребована, чем партийная предсказуемость.

Формальным основанием отказа Наумову стало недостаточное количество подписей, признанных действительными. Но юридическое решение не снимает политического вопроса о качестве представительства области. И тем более не освобождает комиссии от обязанности с той же тщательностью проверить обстоятельства кампании его конкурента Владимира Дрёмова, связанные с агитацией, финансированием и сведениями о кандидате, которые Наумов изложил в обращении к председателю ЦИК.

Равенство правил проверяется не строгостью к одному неудобному участнику. Оно проверяется одинаковой строгостью ко всем.

Особая ответственность лежит на челябинском внутриполитическом блоке. Заместитель губернатора Роман Воллерт одновременно является первым заместителем секретаря регионального отделения «Единой России». Государственная и партийная роли соединены в одном лице. Именно поэтому общество вправе требовать ясного ответа: где заканчивается работа на область и начинается работа на партийный результат?

Использование преимуществ государственной должности в интересах партии прямо запрещено законом «О политических партиях». Государственный аппарат не является подразделением «Единой России». Муниципалитеты, бюджетные учреждения и служебные полномочия не могут рассматриваться как её избирательная инфраструктура.

Заместитель губернатора получает полномочия для работы на всех жителей, включая тех, кто поддерживает другую партию или независимого кандидата. Если полезность политика оценивается прежде всего по наличию нужного партийного билета, это уже не масштаб регионального управления. Это мышление партийного штаба, которому доверили государственный кабинет.

Челябинская область гораздо больше любой партии. И гораздо больше любого, даже крупнейшего, предприятия.

ММК имеет огромное значение для Магнитогорска. Но город — не корпоративная территория, а депутатский мандат — не дополнение к пакету акций. Работники комбината не передают работодателю своё право выбора вместе с подписанием трудового договора. У жителей есть интересы, которые выходят далеко за пределы производственного плана и пожеланий собственника.

В этом и заключается опасность региональных баронов: экономическое влияние начинает восприниматься как право определять политическую жизнь территории. А власть, привыкшая договариваться с крупнейшими собственниками, рискует принять их согласие за согласие населения. Получается удобная конструкция: барону — предсказуемое представительство, чиновнику — управляемая кампания, гражданину — предложение одобрить уже согласованное.

Но рассчитывать, что такая уступчивость обеспечит государству безусловную поддержку крупного капитала, наивно. У собственника остаётся собственный экономический интерес. И когда он расходится с интересами территории, политические последствия приходится разбирать власти.

История РУСАЛа, основанного Олегом Дерипаской, — наглядный пример. Сообщения о возможной консервации крупнейших предприятий в Свердловской области появились перед сентябрьским голосованием и потребовали вмешательства губернатора Дениса Паслера. Для компании вопрос рассматривается через издержки и рентабельность. Для региона — через сохранение производств, занятости и промышленной самостоятельности. Это показывает цену зависимости: корпоративное решение способно в считаные дни превратить прежде спокойную территорию в потенциальной кризисный очаг.

В Вологодской области противоречия губернатора Георгия Филимонова с «Северсталью» Алексея Мордашова стали настолько публичными, что потребовали реагирования на уровне руководства Администрации президента В мае 2025 года глава региона предложил компании «зарыть топор войны» и работать на благо жителей, а не только ради прибыли. Однако обещание своих олигарх не сдержал и по-прежнему прямо дестабилизирует ситуацию в области.

В 2008 году Владимир Путин все в той же челябинской области публично предъявил претензии  «Мечелу» Игоря Зюзина по поводу ценовой политики компании, сопоставив условия продажи угля российским и зарубежным покупателям.  Стратегическое значение бизнеса очевидно не делает его интересы тождественными государственным.

Эти примеры не требуют объявлять предпринимателей врагами. Они требуют от власти перестать путать сотрудничество с подчинением. Бизнес вправе отстаивать прибыль. Чиновник обязан отстаивать интересы общества. Если он забывает об этой разнице, регион становится заложником чужих коммерческих решений.

Поэтому главный вопрос к челябинскому внутриполитическому блоку — не о том, насколько хорошо он умеет обеспечивать партийную дисциплину. Вопрос в том, способен ли он подняться над узкопартийным подходом и увидеть пользу для области в самостоятельном, компетентном политике.

Наумову не положен мандат автоматически. Но его опыт и экономическая повестка заслуживают оценки избирателей, а не только места в споре о допуске к выборам. Сегодня область рискует потерять представителя, который мог бы усиливать её позиции на федеральном уровне. Объяснить, в чём общественная польза такого результата, гораздо сложнее, чем отчитаться о предсказуемости кампании.

Внутриполитический блок должен ориентироваться прежде всего на жителей Челябинской области, на развитие её городов и предприятий, на качество её представительства в Москве. Не на удобство региональных баронов и не на сохранение их политических привилегий.

Государственную власть содержат не для того, чтобы она охраняла чужие вотчины. Её задача — защищать людей, которые в этих городах живут.